Тайна озера Кучум

Ждёт, когда кончится короткий день, наступит ночь и ему можно будет выскочить из дупла кедра в спасительную россыпь. Может, он и сейчас где-то рядом, видит или слышит, что делается на подворье. Но где он мог спрятаться? Надо искать.

Из-за острова появилась лодочка. Ченка сняла сети, везёт ночной улов. Много ли поймала? Надо спуститься к берегу, помочь выбрать рыбу.

Загбой встал, не выпуская изо рта трубочку, пошёл навстречу дочери. Дождался, когда вёрткая берестянка подойдёт ближе к песчаной отмели, подтянул нос на берег. Лодка осажена по борта, что говорит об отличном улове. Дно берестянки завалено черноспинными хариусами, рыжебокими ленками, сверху лежат семь тайменей. Ченка довольна, хотя и хочет казаться равнодушной. Она улыбается, довольно щебечет:

— Отнако Чабджар ночью рыпу гони, карашо старался, много рыпы потарил! Не зря Ченка Большому змею голову оленя, метвежьи лапы просала. Большая рыба помнит тобро Ченки. Ченка любит Большую рыбу.

— Сеготня ночью плавал Чабджар?! — встрепенулся Загбой.

— Да, — сухо подтвердила дочь. — Когта жтали Гафона, на запоре был звук. Патом, отнако, Ченка, Филя, Егор, Пелагия бежали тута, смотрели. Большая рыба хвостом воду бил, рыпу гоняла Ченке.

Следопыт округлил глаза, некоторое время смотрел на дочь, потом сухо бросил:

— Эко! Дура, отнако, доська. Глаза, как незрелые орехи под скорлупой. Не витят, пока амикан не кушай. Пашто раньше не кавари?

— Зачем кавари? — удивилась Ченка. — Нельзя кавари всем, как Чабджар рыпу гоняй.

Но Загбой её уже не слушал. Круто развернувшись, он семенил в гору к дому. Ченка пожала плечами и стала выбрасывать улов на берег.

Пелагия суетится, прибирает со стола грязную посуду. Иван сидит на своём месте, с торца. На кухне они вдвоём. После внезапного появления гостей из-за печки, все — приказчики, казаки — дружно вышли во двор обсуждать сложившуюся ситуацию. Пелагия косо смотрит на супруга, пытаясь понять его настроение. Что с мужиком случилось? Ложку от страха раскусил! Во диво — людей испугался. Подошла к нему, положила сзади на плечи руки:

— Что с тобой?

— Что?! — очнувшись из забытья, вздрогнул Иван.

— Ешь давай, суп остыл.

— Не хочу, — вскочив из-за стола, рявкнул муж.

Пелагия испуганно отскочила в сторону на безопасное расстояние, подбоченилась, склонила голову, ревниво блеснула искрами глаз:

— Что, к Бакуриной Машке ночью бегал?

— А тебе что, хлопотно?

— А может и так. Муж ты мне или кто? Или, думаешь, не вижу, слепая, как вы за пряслами шушукаетесь? Говори, охальник треклятый, сколько раз встречались! Уж я ей все космы повыдеру!..

— Рот закрой, сучка. Про себя вспомни, сколь раз под Агафона ложилась!

Пелагия так и села на лавку с открытым ртом. Разгневанный Иван, уходя из дома, громко треснул за собой дверью.