Еще один шанс

«М-да, дядя, власти у тебя явно не по чину. Ладно, посмотрим, что там у тебя за закрома».

– Как пожелаете, Николай Аристархович, – вслух ответил Мишка, допивая чай.

– Да ты не переживай. Вся беда в том, что нам по табели в участок свой оружейник положен, – вдруг принялся пояснять урядник. – А случилось так, что его не то что не нашли, а даже и не искали. В табели графа есть, а на самом деле нет. Только инструмент в подвале по сундукам да ящикам разложен. Вот я и хочу, чтобы ты в тех ящиках разобрался и порядок навел. Если возьмешься, то будем тебе по три копейки за десяток патронов платить. А весь припас от нас будет. Твоя только работа.

– Завтра в полдень буду, – пообещал Мишка.

Что-то подсказывало ему, что все нужное для работы в том подвале давно уже есть. Осталось только сделать так, чтобы оно перекочевало к нему. И с помощью ушлого урядника это можно будет провернуть. Одобрительно кивнув, тот допил свою чашку и, отодвинув ее в сторону, поднялся.

– Ну, благодарствую за хлеб-соль, а тебя, Михаил, завтра в участке жду.

– Непременно буду, – кивнул парень, поднявшись.

Проводив нежданного гостя, Мишка вернулся в дом и с ходу наткнулся взглядом на замершую, словно статуя, тетку. Сообразив, что та убита известием о посадке мужа, Мишка вздохнул и, подойдя, приобнял за плечи.

– Ну чего ты, мама Глаша? – тихо спросил он, поглаживая женщину по плечу. – Ну кто ж виноват, что убивать он меня на торгу кинулся?

– Спасибо тебе, Мишенька, – всхлипнула Глафира.

– За что? – не понял тот.

– За то, что зла не держишь и что дозволяешь ему гостинец собрать.

– Мама Глаша, сказано же, не зверь я. Там, в сенях, его мешок старый висит. Вот в него все и укладывай. Нового давать не стоит. Каторжники отберут. Там законы суровые. А на старье никто и не позарится. Только не вздумай нож положить. И ему не поможешь, и сама беды не оберешься. Лучше сама все дома нарежь, – посоветовал Мишка, припомнив кое-что из прошлой жизни. – Из продуктов хлеба, соли, чаю, сахару, сала, лука, ну, чего сама еще найдешь. А из вещей – исподнее теплое, портянки, поршни, в камере ходить, нитки, иголку, в общем, собирай так, словно он надолго в тайгу собрался.

Мягко отстранившись от него, Глафира вдруг поклонилась ему в пояс и, выпрямившись, сказала:

– Спаси тебя Христос, сынок, что зла не держишь и дозволяешь собрать его по-человечески. Знаю я, что всем в доме тебе обязана. Давно уж ты меня кормишь, а не он. И что дозволение мне такое дал, благодарность тебе моя вечная.

– Ты чего, мама Глаша? – растерянно спросил Мишка, не понимая, что происходит. – Ты чего говоришь-то?

– Правду, сынок. Зла он тебе много сделал. Знаю. И благодарю за то, что ты мне дозволил доброй женой остаться, – коротко пояснила Глафира и, еще раз поклонившись, вышла в сени.