Соблазненная

Что-то мне подсказывало: выбор мужчин, ширма — все эти поблажки для добровольно согласившейся на ритуал ведьмы. С другими так не церемонятся.

Лакеи ушли, а вот гости расходиться не собирались. Мужчины, женщины — все стояли и смотрели. Я бы с удовольствием покинула зал вместе с лакеями. Не хочу здесь находиться. Не хочу это видеть! И тем более принимать в этом участие, тем самым одобряя происходящее. Но приходилось терпеть, чтобы не выдать себя.

— Стой, — прошептал мне Хастад на ухо еле слышно. — Если они почуют в тебе ведьму, сделают то же самое.

Меня словно парализовало после его слов. Я превратилась в соляной столб: неподвижная, молчаливая, испуганная до такой степени, что дышать невозможно. Именно в этот момент я особенно остро ощутила, что нахожусь в одном помещении с врагами. Их здесь тьма. Никакая магия не справится с таким количеством охотников. Моя единственная защита — Хастад.

Непривычно было это осознавать. Он забрал часть моих сил, но вместе с тем спас от охотников. Они не чувствовали во мне ведьму, ведь после нашей близости я вся была пропитана Хастадом и его аурой. Одно плохо, даже способ защиты у таких, как он, варварский. После такого непонятно то ли благодарить защитника, то ли проклинать.

Мне пришлось присутствовать на обряде. Я видела достаточно, чтобы невзлюбить всех, кто был в зале. Я вглядывалась в их лица и недоумевала, что творится в их головах и сердцах.

А вот куда не могла смотреть, так это на жертвенник. Пусть он и закрыт ширмой. В какой-то момент к потолку полетели золотые искры — это умирала магия юной ведьмы. Гости одобрительно кивали, а мне хотелось плакать.

Я старательно отводила взгляд. Жаль, уши заткнуть не могла и слышала все эти вздохи и стоны. Актавия была невинна, а женщина навсегда запоминает свой первый раз. Помнить подобное врагу не пожелаешь…

Ритуал стал кульминацией вечера. После него гости начали потихоньку разъезжаться. Не задержались и мы. Причем инициатором отъезда был Хастад, хотя покинуть прием не терпелось именно мне. Снова мужчина будто уступил, сделал так, как будет лучше для меня. Не знай я насколько он жесток, решила бы, что он пытается заслужить прощение. Словно ему есть дело до того, как я к нему отношусь.

Когда мы вышли на улицу, нас уже ждала лодка. Хастад снова правил ею сам. Едва мы отплыли, он спросил:

— По-прежнему зла на меня? Может, ты предпочтешь, чтобы с тобой поступили так же? Еще не поздно. Достаточно дать им понять, что часть твоей силы при тебе. Они будут рады тебя от нее избавить.

Я молча сверлила его взглядом. Он ведь не ждет от меня благодарности? Я, конечно, счастлива, что избежала ритуала. Но то, что он сделал, тоже было так себе.

— Ну так как, кого выбираешь: меня или их? — поинтересовался Хастад.

— Тебя, — обреченно вздохнула я.