Соблазненная

— Заткнись, — охотник, стоявший позади, надавил мне на лопатку.

В то самое место, где была метка. От его прикосновения боль стала нестерпимой, аж слезы на глаза навернулись, и я заскулила.

— Довольно, — прервал экзекуцию Глава.

Хастад все это время стоял как истукан. Никаких эмоций на лице. Похоже, ему просто на меня плевать. А я, дура, верила, что между нами что-то изменилось.

— Вижу, с тобой нельзя по-хорошему. Что ж, будет по-плохому, — Глава кивнул охотнику за моей спиной.

Я напряглась. Куда уж хуже? Охотник завозился, и я повернула голову посмотреть, что он там делает. Мужчина снимал перчатки. Моим первым порывом было выбежать из кабинета с воплем. Но кто меня выпустит?

Охотник протянул ко мне руку, и я сжалась.

— Еще не поздно передумать, — вмешался Глава. — Подпиши, и Ильф тебя не коснется.

Я всхлипнула. Искушение сделать, как он просит, было велико. Но я его поборола. Пока охотникам что-то от меня нужно, я жива. Едва они это получат, и моя жизнь обесценится.

Видя, что я упрямлюсь, Глава отдал приказ начинать. Ильф рванул сорочку на моей спине, ткань затрещала и порвалась. Я сидела неподвижно, впившись ногтями в колени и глядя четко перед собой, поэтому заметила, как Хастад вздрогнул, когда оголилась моя спина. Ему не все равно или я снова тешу себя иллюзией?

Лучше бы меня пытали по старинке: раскаленной кочергой или вырыванием ногтей. В этот раз прикосновение охотника было не просто неприятно. Он каким-то образом через метку транслировал боль прямо мне в мозг. Все тело охватила агония. Даже самая малюсенькая клетка билась в конвульсиях. Это был настоящий кошмар. Так, наверное, чувствуют себя грешники в аду, когда их варят в чане с кипятком.

Наконец, Глава кивнул, прекращая экзекуцию. Охотник убрал руку с моего плеча, и я едва не сползла по стулу на пол. Немного придя в себя, стерла со лба испарину дрожащими пальцами.

— Дальше будет хуже, — предупредил Глава.

Хотела бы я послать его к черту, но не было сил. Язык еле ворочался, перед глазами все плыло.

— Упрямая, — вздохнул Глава. — Значит, продолжим.

Он уже поднял руку — подать знак моему мучителю, но тут впервые за допрос взял слово Хастад.

— Позвольте мне, — произнес он."

"— Желаешь лично пытать жену? — уточнил Глава. — С чего вдруг?

— Хочу загладить вину перед орденом. Эта ведьма была поручена мне, и я подвел братьев, не доглядев за ней.

— Это верно. Ты ошибся. Что ж, — кивнул Глава, — продолжай сам.

Ильф отступил к двери, а ко мне направился Хастад. Я смотрела на него и гадала: зачем он это делает? Не верилось, что ради меня. Или он забыл, как в последний раз коснулся меня без перчатки?

Приблизившись, Хастад снял сразу обе перчатки и бросил их на пол. Мужчина стоял ко мне лицом и спиной к Главе. Протянув руки, он дотронулся до моей шеи.