Я одержим тобой

Арина, казалось, уже все поняла и указала на него:

— Это ты ему сказал, Тимур?

— Врач сказал, что твоей жизни угрожает опасность, мне нечего делать, кроме позвонить Дмитрию Ильичу без вашего разрешения…

— Кто заставляет тебя вмешиваться в чужие дела?! — Арина сердито схватила подушку и метнула ее в парня.

— Тимур. Выйди и отдохни, — Дмитрий приобнял разволновавшуюся Арину, успокаивающе погладив ее по спине, — Почему ты прячешься от меня?

Дмитрий испытывал смешанные чувства.

Арина опустила голову, и из ее глаз одна за другой потекли слезы.

— А что я могла сказать? Месяц назад я узнала об своей беременности, но тогда вы со Светланой уже поженились. Сначала я хотела подождать, пока ваши с ней отношения закончатся, и хотела сделать тебе сюрприз, но я даже не думала, что…

Арина рыдала навзрыд. Крепко обняв Дмитрия, она продолжила:

— Ах, моего ребенка больше нет, — она душераздирающе плакала, — Прости меня, я не смогла защитить нашего ребенка…

Брови Дмитрия оставались неизменными, но между ними возникла какая-то необъяснимая эмоция.

Он был тронут, узнав, что у него был ребенок. Каждый мужчина хочет стать отцом. Эта девушка была беременна от него, а он лишь отослал ее за границу ради Светланы. Если бы не он, Арина не попала бы в аварию, она не потеряла бы ребенка.

Он с болью закрыл глаза:

— Это не твоя вина.

Это его вина. Он сошел с ума, когда захотел найти в Светлане какое-то необъяснимое чувство близости…

Глава 54 Давай разводимся

После того дня, когда Дмитрий уехал, он не возвращался больше недели, и Светлана стала постепенно успокаиваться и приходить в себя.

Она только и делала, что ходила на работу и с работы.

— Слышала, Дмитрий Ильич поехал в Грецию к своей секретарше Арине, — во время обеденного перерыва все собрались, чтобы обсудить последние сплетни.

— Он прежде уже не возражал против того, что Арина называлась его девушкой, и это нормально, что он отправился к ней, но… — Девушка посмотрела в маленькое зеркальце, поправила свои длинные волосы и улыбнулась красными губами своему отражению. Она считала эту девушку в зеркале просто бесподобной красоткой.

Все, кажется, уже привыкли к ее самолюбивому нарциссическому поведению, такое уже было совсем обычным делом.

Заинтригованные ее фразой, все тотчас сгрудились вокруг нее:

— Но что?

Девушка, прищурившись, окинула собравшихся взглядом:

— Раз Дмитрий Ильич так ее ценил, как он мог отпустить ее в Грецию? В компании ведь так много народу, разве он не мог послать туда кого-нибудь другого?

Все подумали, что в этом есть смысл.