Я одержим тобой

— Хочешь о чем-то со мной поговорить? — спросила Светлана, глядя вслед удаляющейся машине.

— Поговорим по пути, — Максим потянулся, чтобы взять Светлану за руку, но замер на полпути, опуская кисть обратно. Он робел от осознания, что ту аварию устроила Анна. Он испытывал вину перед ней.

— Тебя что-то тревожит?

Светлана увидела, что когда они садились в машину, он хотел что-то сказать, но промолчал, а все время за едой сердце у него было не на месте — очевидно, он скрывал какое-то дело.

Максим усмехнулся, а сердце его сдавливало от тяжести: с одной стороны находилась любимая женщина, а с другой — родная сестра.

Он испытывал сложнейшие эмоции, которые нельзя описать одним словом.

— Света, я ведь к тебе хорошо отношусь? — Максим смотрел на дорогу перед собой.

— Да, заботливо, — искренне ответила Светлана. Максим и правда с ней прекрасно обходился, она в нем никогда не сомневалась.

— А если я тебе кое-что расскажу, — помолчав, добавил он.

— Просто скажи, — улыбнулась Светлана. Он редко показывал себя таким.

Максим сначала обдумал, как бы ему начать, а потом сказал:

— Если ты выяснишь, что я не такой уж и хороший, стану ли я тебе противен?

— Отчего же? — Светлана не заметила, что своими словами он прощупывал почву.

— Возможно, я чересчур нерешительный, — горько усмехнулся он. — Как мне заставить тебя полюбить меня?

Светлана опустила голову, прикусив губу. Шесть лет — немалый срок. Максим уже не был юношей лет за двадцать. Он очень долго ее ждал. Без любви она, наверное, не должна обманывать мужчину, который столь хорошо к ней относился. И мама чрезвычайно заботилась о ее замужестве.

— Дай мне подумать, — сейчас она по-прежнему оказалась не готова согласиться без колебаний.

— О чем ты? — Максим остановился, с недоверием глядя на Светлану.

Она… Она согласна?

Светлана отвела взгляд в сторону дерева на обочине и спокойно пояснила:

— Я понимаю, что ты ко мне хорошо относишься. Моя мама тоже надеется, что мы будем вместе, а я… Я не хочу тебя обманывать.

Она его не любила, он ей даже не нравился и уж тем более не вызывал никаких чувств. Продолжать отвергать его выглядело бы не по-человечески, учитывая, как долго он находился подле нее. Если любить ей в этой жизни не суждено, ей не следует обманывать ожидания другого.

Позволить ему быть счастливым — тоже своего рода благодарность.

Он был бы очень счастлив, останься она в Греции, но теперь его чувства стали еще серьезнее. Он почувствует, что Светлана сейчас согласится не из-за того, что испытывает к нему симпатию, а из-за его заботы длинною в несколько лет. Озвучить неприятные вещи — лишь благодарность за добро, это не любовь.

Чем больше она пребывала в таком состоянии, тем сильнее сжималось сердце у Максима. В конце концов, он ведь обманул ее.