Я одержим тобой

Неужели не видно, что он не хочет нас признавать своими? — Ты все еще хочешь сидеть тут с глупым видом?

Мария расплакалась, ее личико покраснело, в глазах стояли слезы, плечи еле заметно затряслись. Она не решалась сказать что-либо, Павел явно был вне себя от ярости.

Она осторожно коснулась руки брата:

— Паша…

— Не трогай меня! Иди к своему папаше, тебе не нужны ни я, ни мама!

Девочка всхлипнула. Слезы покатились по ее щекам, она начала тихонько плакать и схватила брата за руку, боясь, что он отмахнется от нее. Она хоть и скучала по отцу, но Паша был для нее важнее.

В конце концов, они вместе выросли, их связь неразрывна.

И как вообще можно было променять брата на отца, которого она знала всего несколько дней?!

— Паша, прости меня, мне не нужен папа, только не оставляй меня …

— Чего ты плачешь?

Павел помог ей вытереть с лица слезы, в его глаза тоже были полны слез.

Он взял руку сестренки:

— Пойдем, надо найти маму.

— Уже так поздно, куда же вы пойдете? — Виктория Александровна поспешила их остановить.

Когда пришли Елизавета Родионовна и Илья Никитич и поговорили с ней один на один, она знала, зачем они сегодня пришли к ней.

Все эти сложности и путаница только усложняют дело, как же эти двое детей могут быть детьми Дмитрия?

Однако тест ДНК не может врать, к тому же Гусев вовсе не дурак, чтобы признавать двух совершенно чужих детей своими внуками. Семейство Гусевых достаточно состоятельное, такое дело не должно запятнать их репутацию.

Павел поднял голову и посмотрел на Викторию широко распахнутыми глазами:

— Бабуля мне надо найти маму.

Он изо всех силился не заплакать.

Он не должен лить слезы перед Дмитрием. Не должен показать собственную слабость.

Виктория попыталась удержать в своих руках Пашу:

— Давай я сначала позвоню вашей маме? Мы даже не знаем, где она. Подожди меня тут, я пойду позвоню ей.

— Не надо, я сам найду ее. — Павел и минуты не хотел тратить на ожидание.

— Дружок …

Екатерина Алексеевна тоже попыталась успокоить мальчика. Смотря на этих деток, она и сама пыталась не заплакать. Елизавета Родионовна отвернулась и незаметно слезы, ей было очень жалко их.

Однако никто из взрослых не мог уговорить их остаться, Павел больше всего на свете хотел немедленно покинуть этот дом."

"— Не надо уговаривать нас и плакаться о том, какие мы бедные, мы совершенно не такие. Нам нужна мама, она любит нас, она заботилась о нас, ухаживала, укладывала спать, рассказывала сказки и учила нас всему. Нам никто, кроме нее не нужен. — Закончив, Павел потянул сестру к выходу.

— Я пойду с вами. — Виктория Александровна поспешила за ними.