Я одержим тобой

"

"На лицо Дмитрия периодически падал свет, так что оно переливалось забавной игрой светотени. Дмитрий равнодушно развернулся, высокомерно посмотрев на него:

— Мне вот кажется, что вам смело можно подавать заявку в желтую прессу, журналистом. Уж слишком вы любишь в чужую личную жизнь лезть. Оставаясь в такой глуши, как Перевоз, вы растрачиваете свой непомерный талант.

Выражение лица Трифона слегка переменилось, но в такой тьме ночной никто этого не заметил:

— Мне вот любопытно, почему дети взяли не вашу фамилию? Неужели, когда Света рожала, вы даже не знали об этих детях?

Последние пару дней Трифон успешно выудил информацию из Паши, узнав, что, когда Светлана рожала их, она была в разводе с Гусевым.

Поэтому близнецы взяли фамилию матери.

Трифон растянулся в ухмылке:

— Я уж думал, что у меня нет шанса. Но, похоже, еще не все кончено?

Взгляд Дмитрия случайно переместился в сторону, обнаружив какую-то черную тень рядом. Небольшая фигурка, заметив, что он смотрит, немедленно скрылась из виду. Он вопросительно приподнял брови, примерно догадываясь, кто бы это мог быть, но не подавая виду. Веки его медленно приподнялись, на красивом лице появилось привычное холодное выражение, а глаза потемнели словно бездна:

— Ну что ж, если вы думаете, что у вас есть необходимые способности.

— Но ты ведь согласен, что наличие шанса лучше, чем его отсутствие? Кстати говоря, мне стоит как раз тебя поблагодарить за то, что этот шанс у меня все-таки обнаружился.

Дмитрий отступил на пару шагов все тем же спокойным темпом. Каждое его движение было выверено, такие плавные и ровные. Пройдя мимо собеседника, уголки губ его приподнялись:

— Моя жена не любит хромых.

Если хотите за ней ухаживать, сначала придется вновь научиться использовать ноги, — затем он ушел, не задержавшись ни секундой дольше.

Пустую улыбку с лица Трифона будто смыли. Невозможность ходить — этот факт доставлял ему самую сильную боль в жизни. Он обхватил руками подлокотники, впившись в них пальцами до того сильно, что на тыльной стороне вздулись синеватые вены. Любому было ясно, что он сейчас безумно зол.

Через какое-то время шаги Дмитрия затихли. Даже не оборачиваясь, он знал, насколько невыносимое выражение должно было после его слов возникнуть на лице собеседника:

— Трифон Олегович, злость вредит здоровью, — произнес он с искривленными в презрении губами.

А затем продолжил свой путь вперед. Войдя в помещение, он бросил взгляд на дверь, заметив небольшую тень, которая стелилась по земле. Рост, телосложение — все указывало на ребенка.

Среди них было только двое детей — Павел и Мария. Мария была слишком простой, чтобы у нее возникло желание вот так подслушивать. А значит… Дальше думать не нужно, чтобы понять, что эта тень принадлежала Павлу.