Тайный наследник для миллиардера (СИ)

Надо бы сказать хоть что-то, но как назло, ничего подходящего на ум не приходит. А из мыслей настойчиво крутится только одна — как было бы хорошо, если бы влез…

Арсанов прокашливается, и теперь его голос звучит немного сипло:

— Не хочешь прогуляться? Если, конечно, ты не слишком устала…

Даже глаза закрываю. Боже, он еще спрашивает! Лучше бы спросил, с какой скоростью я слечу вниз.

— Хочу. Конечно хочу. Подожди, я только оденусь, — отвечаю и вспыхиваю, когда слышу в динамике, как Тимур шумно сглатывает.

— Я бы предпочел, чтобы ты этого не делала, — говорит он, и я сжимаю телефон обеими руками.

— Тимур!..

— Все, Полинка, все. Выходи, я жду.

Выскакиваю из ванной и осторожно, чтобы не разбудить сына, прохожу в гардеробную. Хоть Тимур называет нашу комнату гостевой, на самом деле это больше похоже на гостиничный номер с отдельной ванной комнатой и небольшой гардеробной.

Я не успела разобрать сумки, достала только Бодькину пижаму. Сегодня укладывала обоих детей по очереди, но пообещала, что если у Сонечки завтра не будет температуры, то вечером им можно будет вместе поиграть.

Вспоминаю, как девочка плакала и просила стать ее мамой, и на глаза наворачиваются слезы. Как трогательно она обещала меня слушаться, и не только за себя говорила, а и за отца. Это меня совсем убило.

Арсанов стоял и смотрел на нас, а я вдруг остро ощутила, какие они одинокие, отец с дочерью. Неужели мы с Бодькой со стороны так же смотримся? Не знаю… Но когда Тимур потом вошел с моим сыном на руках, я готова была согласиться не только на брак с ним, а на пожизненное заключение. Только за одно такое выражение лица Богдана.

Нахожу в сумке прогулочный трикотажный костюм, быстро прохожусь щеткой по волосам. По дороге заглядываю к Соне и спускаюсь по лестнице вниз.

Тимур стоит у крыльца, сложив руки на груди, и я понимаю, что впервые вижу его в таком виде — футболке и спортивных штанах. Впервые он не такой официальный. И оттого еще более привлекательный.

Держись, Полина, похоже, ты рискуешь окончательно потерять голову!

А как ее не потерять от такого рельефа? Он нарочно надел эту облегающую футболку, чтобы каждая мышца была как нарисованная?

Он видит меня, делает шаг навстречу и протягивает руку. Черт, так мышцы еще лучше видно. Сердце гулко стучит, отдаваясь в висках, в кончиках пальцев покалывает. Боже, если у меня сейчас случится анафилактический шок от того, что у меня останавливается дыхание, Арсанов догадается, по какой причине?

— Я тебе сегодня уже говорил, что ты очень красивая? — спрашивает он.

— Не помню, — улыбаюсь в ответ.

— Значит, с меня штраф. Какой, придумай сама, — Тимур подставляет локоть, и я с удовольствием обвиваю ладонями тугие мышцы.

— Проведи завтра вместо меня уроки, — смеюсь.