Тайсон. Победить или влюбиться

Выгодное вложение, мать его! Или уже не очень. Завтра будет понятно.

Без стука вхожу в кабинет тренера, сажусь на кушетку у стены. Упираюсь затылком в стену и молча жду приговор. Терехов загораживает собой весь свет, берет пальцами за подбородок, крутит к себе разбитой стороной фейса.

— Что с лицом?

— В темноте об косяк.

— Это версия для папы. Мне нужна другая. Желательно правдивая.

— Других не будет.

— Посмотри на меня, Тай.

Открываю глаза. Встречаюсь с его темным, внимательным взглядом. Он долго смотрит на меня, качает головой, сжимая зубы.

— Выйди в зал, но не уходи никуда пока. Я звонок сделаю. Продолжим разговор.

— Может я домой? — с надеждой смотрю на него.

Одного взгляда хватает, чтобы понять, нет, не домой. Выйти и сесть в зале. Окей.

Падаю на ближайшую к тренерской скамейку. Дверь приоткрыта. Слышимость отличная. Юрий Германович ходит по своему кабинету. Пару раз проходит мимо двери, прикрывает плотнее, но я все равно все слышу.

— Добрый день, Таир Расулович. Нам надо поговорить. Сейчас, — пауза. Видимо слушает ответ. — Скажите, мы парня к чемпионскому титулу в этом турнире ведем или оно вам больше не надо? Да потому что у него глаза пустые! Я как его завтра на ринг выпущу? Он на приведение похож. Деморализованный боец — проигравший боец. Я рад, что вы знаете. А чего вы мне тогда его гасите? Я его как включить должен теперь?

Без папиных оправданий этот монолог перестает быть мне интересен. Не знаю я, как себя включить. Вчера будто все тумблеры разом рубанули. Еще и с Юлькой ни хрена не получается. Я не знаю, как к ней подходить. Она меня с любым подкатом отшивает.

В зал неожиданно заглядывают парни. Рядом со мной садятся Клим и Сэм. Остальные устраиваются на полу напротив.

— И чего вы притащились? — смотрю на них.

— Ты за наш косяк со всеми отрабатывал. Не могли же мы тебя бросить. Орал? — Сэм кивает на дверь.

— Не. За ссадину спросил. Жду приговора теперь.

— Мы с тобой подождем, — улыбается Клим.

— А чего у тебя с Самсоновой? Цветы взяла, мы видели, — без подъебок интересуется Семён."

"Вот ни хрена от них не скроешь. Дворец хоть и огромный, но все равно маленький. Все всё друг про друга видят.

— Да не даст она ему, — с провокационной усмешкой заявляет Арс. — К Юльке уже столько раз подкатить пытались. Она всех посылает. Тимур на нее два года дрочит, на дорогой машинке катает, а она все равно не дает.

— Не надо меня со смазливым ровнять, — передергиваю плечами. — Ему не дала, а моей будет.

И мысленно добавляю: «Вся!»

— Поспорим? — ржет Сэм, глядя как я подбираюсь.

В крови искрами начинает вспыхивать азарт. И вроде как даже депресняк немного отпускает. Это ж Юлька. Я снова желейка, но теперь с лампочками. Они внутри загораются, и на губах появляется привычная, предвкушающая улыбка.

— На ящик темного «Straffe Hendrik».