Тайсон. Победить или влюбиться

«Дед» оставил записку, в которой без всяких нотариусов, очень по-человечески просил оставить байк мне. Вот такое у меня было увлечение в четырнадцать.

— А сейчас где этот байк?

— Стоит, наверное, в той коморке, — ее голос вздрагивает, словно сейчас моя красота заплачет. — Или продали. После выпуска мне некуда было его забрать. К этой квартире гараж не прилагается.

— Какая ты у меня все же необычная девочка…

Делаю последний шаг к ней, окутывая теперь своим запахом и своим теплом.

— У тебя? — смеется, вздрагивая, почувствовав мои пальцы на своем предплечье.

Веду ими вверх до края тонкого рукава халата, спускаюсь обратно до запястья.

— У меня. Я тебе сразу сказал, — целую в плечо через шелковистую ткань.

Юлька снова вздрагивает, будто боится моих прикосновений. Я стараюсь быть очень аккуратным, чтобы не спугнуть ее и не разрушить столь хрупкий момент близости.

— У меня есть друг, — касаюсь губами кромки ее ушка, выглядывающего сквозь пряди волос, — лучший друг. Кирилл. Он профессиональный мотогонщик. Я знаком с владельцем мотоклуба, в котором состоит Толмачев. Когда начнется сезон, могу отвезти тебя туда и познакомить с ними. Думаю, получится еще и покататься.

— Ты тоже водишь байк? — удивляется.

Ее голос бархатом окутывает мое сознание. Легкая, только что появившаяся хрипотца, попадает в самое сердце.

— Да. У меня нет машины, но есть мотоцикл, — признаюсь ей. — Я не гонщик, как Кит, не умею, но покататься с ним по ночному городу или на пустой трассе всегда в кайф.

— И папа разрешает? — хихикает язва.

— Если я не косячу, можно договориться.

Теперь зубами прикусываю ее ушко. Юлька шипит и рвано выдыхает. У нас такой экзотический секс сейчас происходит. На уровне энергетики. Наши ауры уже трахаются, а мы все еще дышим, но уже довольно тяжело. А я ее даже не трогаю толком. Просто стою, глажу руку и играюсь с ушком.

— Не косяч, — смеется она, дергая головой. Волосы падают с плеча за спину, открывая для меня тонкую шею.

Приглашение? Давай попробуем вот так… Мои пальцы с руки перемещаются на шею. Медленно поглаживаю, наблюдая за мурашками, разбегающимися из-под пальцев.

— Ты совсем не знаешь, что такое личные границы? — урчит она.

— Я их обычно взламываю. Но очень аккуратно и только когда чувствую, что мне позволяют.

Убираю руку и касаюсь светлой кожи губами. Прокладываю дорожку до уха, касаюсь мочки языком.

— Тормози, — она резко приходит в себя.

— Как? — разворачиваю ее к себе и впиваюсь в губы.

Чертовски вкусные, самые любимые, мягкие, податливые губы. Они так охрененно сладко ощущаются у меня во рту. По телу кипятком тянется возбуждение. Юлька отвечает. Кончик ее языка игриво проходится по моим губам.

Бля, как же хорошо.