Тайсон. Победить или влюбиться

Она садится напротив, очень старается быть строгой, но я же вижу, что испугалась и переживает.

— Все хорошо, — успокаиваю ее, прислонившись затылком к стене.

— Рассказывай.

— Что тебе рассказать? — устало улыбаюсь.

— Что происходит? Ты куда-то влез или это отец так с тобой?

Глава 22

Тай

Молчу. Ей не нужно знать всей этой грязи, в которую я влез. Свои проблемы я решаю исключительно сам. Голова, как ни странно, почти не болит. Кружится слегка. Скорее всего легкий сотряс я все же поймал. Надо отлежаться, но уходить с этой кухни я хочу меньше всего.

— Ты голодный? — тихо спрашивает Самсонова.

Я еще не привык к тому, что между нами может возникать неловкость, вместо пожара. Я не борзею, она не фыркает и остается что-то другое. Что у нее — не знаю, у меня легкое непонимание, как себя правильно вести, чтобы сохранить хрупкое равновесие и все вокруг нас снова не взорвалось. Мне сейчас хорошо именно вот так. Просто сидеть на ее маленькой кухне и чувствовать, что за меня переживают.

— Нет. Прости, что с кино обломалось, — открываю глаза и рассматриваю грустную девочку.

— Не расскажешь?

Отрицательно качаю головой. Табуретка подо мной начинает неприятно плавать. Впиваюсь пальцами в столешницу, чтобы не потерять равновесие.

— Знаешь что! — недовольно фыркает Юлька. — Вставай, — оказывается рядом, тянет меня за локоть. — Поднимайся, Тай.

Морщась от боли в районе ребер, аккуратно встаю. Дыхание сбивается, голова кружится сильнее. Меня кидает вперед, прямо на Юльку. Она обнимает за торс как раз там, где больно.

— Шшш… — цежу сквозь сжатые зубы.

— Тааак…

Отстраняется и бегло расстегивает пуговицы на рубашке, взятой на время у друга. Во мне вдруг просыпается ревность. Представляю, как Самсонова это делала уже кому-то другому и ненавижу чужой эфемерный образ, портящий мне сейчас все удовольствие от Юлькиной заботы.

— Ох-ре-неть! — ее прохладные пальцы касаются обнаженной кожи.

Все мышцы в моем теле моментально сокращаются и остатки крови из ударенной головы бьют в пах.

— Ммм, как приятно, — довольно улыбаюсь. — Потрогай меня еще.

— Заткнись, Салахов! У тебя тут такой синяк. А если там трещина? Поехали в больницу!

— Юль, тормози, — ловлю ее, пока не убежала. — Мы никуда не поедем. Само пройдет.

— Да тебя завтра не допустят до боя!

— Допустят, договорюсь.

— Ты понимаешь, что тебя могут доломать? Тай, это же ни хрена не шутки!

— Так приятно, что ты переживаешь, — хочу ее поцеловать, но зараза уворачивается.

— Невозможный! И совершенно безответственный! — ругается Самсонова.

— Я ответственный, а ты преувеличиваешь степень трагедии. У тебя же есть ноут? Давай фильм посмотрим. Это приятнее, чем ругаться, хотя первая ссора в отношениях — это даже мило.

— У нас нет отношений, Салахов.