Тайсон. Победить или влюбиться

— Да! — сжимаю в ладонях горячую чашку. — Курил. Это ж лучше, чем бухал. Думать помогает. Когда мне можно будет вернуться к тренировкам? До боя осталось всего ничего.

— Рад, что ты помнишь. У меня сейчас время есть. Могу провести с тобой легкую разминку, потом на массаж и к нашему доктору. Даст добро, будет тебе нагрузка. Поделишься, о чем думал?

— Там такое… — морщусь я. — Без сигареты не разберешься.

— Обойдешься. Так выкладывай.

— Я сам, — кручу головой, отпивая из своего стакана.

Внутри тоже становится тепло и кофе не бодрит, а усыпляет. Зеваю, прикрыв рот ладонью.

— Тай, мне боец на ринге нужен. Я пока его перед собой не вижу.

— А кого видите?

— Раздавленного парня, опустившего руки. Если со мной не хочешь говорить, хоть пацанам проорись или к психологу нашему сходи.

— Не хочу. Я свои проблемы ни на кого перекладывать не буду.

— Да что ж ты упрямый то такой! — злится Терехов, глядя, как я снова зеваю. — Так, Салахов. Я сейчас разминаться пойду, а ты ложишься вот на этот диван, — кивает на мебель у стены, — закрываешь глаза и спишь. Пара часов у тебя есть. Потом подниму на разминку. У меня младшая группа с утра. С ними позанимаешься. И только попробуй мне сейчас возразить!

— Да молчу я, — залпом допиваю немного остывший кофе.

Юрий Германович уходит, еще и свет мне вырубает. Тренерская погружается в приятный полумрак. Из-за двери слышны звуки оживающего дворца: шаги, смех, разговоры. Ложусь на бок, подтянув к себе колени. Закрываю глаза…

Дергаюсь от прикосновения к своему плечу.

— Спокойно, свои. Поспал?

— Вроде, — сажусь, жмурясь от яркого света.

— Иди умойся. Через двадцать минут тренировка. Как раз проснешься. И еще, — мрачно смотрит он. — Ты мне вечером нужен будешь. К «друзьям» твоим поедем. Они со мной без тебя встречаться не хотят.

Кивнув ему, ухожу приводить себя в порядок. Прохладная вода смывает сонливость. Чувствую себя гораздо лучше. В башке еще муть, но это скоро пройдет.

Терехов забирает меня в зал к младшим. Они с любопытством смотрят, как я разминаюсь немного в стороне от них. Стараются повторять. Тренер строго следит за ходом тренировки, старательно пряча улыбку.

Хорошо размявшись, встаем с Тереховым в спарринг, показывая малым некоторые фишки из взрослого спорта.

— Вот таким ты мне больше нравишься. Глаза загорелись.

— Я же дома, — улыбаюсь ему. — Пойду. У меня душ и массаж.

Он отпускает. Не прощаемся. У меня еще медосмотр сегодня в его присутствии.

После массажа заглядываю в раздевалку. Пацаны уже тут. Бьем по рукам. Слушаю последние новости. Клим нахлобучил какого-то пацана из своего лицея. Терехов, оказывается, уже в курсе. Будет ему разбор полетов. Зорин говорит, иначе было нельзя. Я почему-то ему верю."

"— Ты когда со мной снова в спарринг встанешь? — спрашивает Клим.

— Скоро узнаем.