Там, где нас нет

Волков всегда сопротивлялся, бывал недоволен, и Юлька его «заманивала». Она говорила, что свою машину он может оставить здесь, возле конторы с ней ничего не случится, зато после покупки пиджака они пойдут «в заведение», и Волков сможет там накатить как следует!

А однажды она приехала среди дня и сказала, что приглашает его на свидание. Дождь шел, стекал по стеклам, барабанил по крышам машин. На тротуары лило из труб, прохожие прыгали через лужи.

Какое свидание, ты что, с ума сошла?.."

"Она отвезла его в какой-то осенний парк, где было холодно и ветрено, и они действительно какое-то время там романтически прыгали через лужи, ежились, шмыгали носами и стряхивали воду, которая неумолимо текла с зонтов за воротник. Волков бубнил, что нечего было переться в такую погоду в парк, и у него работа брошена, и коллектив без начальства моментально впадет в разложение, уж ему ли, Волкову, этого не знать! А потом все в том же парке они набрели на какую-то кафешку, где было тепло и горел камин, упоительно пахло жареным мясом и скатерти были чистыми. В этой кафешке они просидели до самого вечера, и Волков совершенно разомлел и перестал смотреть на часы, а потом вовсе разложился, как его брошенный коллектив, и выключил телефон.

Это было в той жизни, которой больше нет, и Волкова в той жизни больше нет, а в этой, новой, Юлька не могла приехать к нему на работу!

Выходит, наврал Усков? Или просто ошибся?!

Ускоряя шаг, Волков помчался по коридору в свой кабинет, чтобы выкопать из-под бумаг телефон и немедленно позвонить жене, даже если на том конце провода окажется не Юлька, а туманность Андромеды! Все равно он должен знать, зачем она к нему вчера приезжала.

Если приезжала!..

Он бежал все быстрее и чуть не упал, споткнувшись обо что-то довольно значительное, красное и мягкое.

– Господи Иисусе!

Красное и мягкое зашевелилось и вдруг оказалось задом уборщицы Вали, которая вытирала пол. Огромный мусорный мешок стоял в некотором отдалении.

– Черт возьми!

– Носются, как оглашенные, – сказала Валя сердито. – Носются и людей с ног сшибают. Ой, так то Павел Николаич! Здрасте, Павел Николаич!

– Добрый день, Валя.

Уборщица плюхнула тряпку в ведро и вытерла руку о нестерпимо красные тренировочные штаны. Поверх штанов и футболки у нее был повязан консервативный длинный зеленый фартук с надписью «Cleaning Company».

– Валя, – тоскуя, сказал Волков, – если мне память не изменяет, месяц назад Сиротин Николай Иванович купил вам моющий пылесос за какие-то бешеные деньги! Почему вы тряпкой пол моете?

Теперь затосковала Валя.

– Так тряпкой оно сподручней, Павел Николаич! Я как глянула тудой, в пылесос этот, так взяла меня оторопь! Чегой-то там только нет, и губки, и щетки, и сетки, а еще какая-то штука, мне Виталька сказал, вроде резерв, что ли!..