Там, где нас нет

 – И вообще по домам давно пора. Завтра рабочий день.

– Павел Николаевич, давайте я его жене позвоню, – предложила Маша в порыве деятельного сострадания. – Все равно кому-то придется, а у вас вид совсем… неважный.

– Неважный, – согласился Волков.

Он проработал с Сиротиным лет десять и был решительно… не готов к тому, что тот вдруг вот так выпадет из окна. И разобьется насмерть.

Так не бывает.

Или бывает?..

– Я могу позвонить, – предложил Денис. – Езжайте домой, Павел Николаевич!

– Всем спасибо, – сказал Волков чуть громче, чем следовало, и голос его, отразившись от стен, ухнул прямо в лестничный пролет старого московского дома, – Зине я позвоню сам. Никаких действий предпринимать не нужно. Завтра постарайтесь много не болтать.

Подчиненные вразнобой покивали.

Просьба была глупа.

«Болтать» они начнут уже сегодня, как только докурят, проводят домой удрученного шефа и доберутся до своих мобильных телефонов!..

Волков взялся за ручку двери, потянул и остановился, вспомнив про снег на вытертом ковре, прямо в самой сердцевине трудноопределимого пыльного шерстяного цветка.

Кто-то же заходил к Сиротину перед самой его гибелью! И этот кто-то оставил след – бляшку тающего спрессованного снега.

– Ребята, – спросил он с тоской, – а кто заходил к Николаю Ивановичу? Ну, как раз часов около девяти?

Вся пятеро опять переглянулись, и по лицам у них прошла волна сочувствия к шефу, у которого явно появилась какая-то навязчивая идея.

Ничего, кроме сочувствия, Волков не заметил, хотя смотрел внимательно."

"– Никто не заходил, Павел Николаевич, – это опять Маша Данилова выступила первой, казалось, изо всех сил стараясь помочь ему в трудную минуту. – Ну, нас же всех спрашивали, кто когда в последний раз его видел! Я днем видела, когда он куда-то на встречу поехал! Я еще спросила – куда это вы собрались, Николай Иванович, сейчас самые пробки начнутся! Туда еще, может, доедете, а обратно точно нет! Новый год на носу, вообще все движение встало!

– Да, я сегодня на работу три часа ехал, – поддержал ее Игорь Осипов. Он всегда и во всем поддерживал Машу Данилову. – Думал, брошу машину к черту и пешком пойду!

– А я…

И они, наверное, заговорили бы о пробках, если бы не Волков, который болезненно морщился от каждого вновь сказанного слова, как будто это были не слова, а гвозди, которые его сотрудники заколачивали ему в череп, и они это в конце концов заметили.

– Я тоже не заходил, – торопливо сказал Денис. – Мне отчет сдавать, я весь день писал и Николая Ивановича вообще не видел…

– А я с ним курить ходил, – вступил Виталий Камаровский. – В коридоре мы встретились, да и пошли на лестницу. Ну, покурили и разошлись. Он к себе пошел, а я к себе.