Там, где нас нет

Вот молодой человек желал бы!

Платон уставился на нее:

– Я желаю стричься?!

– Ну конечно, конечно, – затараторила Лёка, улыбаясь по очереди то ему, то прекрасной девушке, – тебе же на конференцию лететь, милый, а ты весь зарос, посмотри на себя!

– Куда мне… лететь?!

Лёка стала расстегивать на нем дубленку и больно ущипнула за бок.

– Не хочу я стричься! И не щиплись!

Продолжая расстегивать на нем дубленку – любящая жена, ухаживающая за капризным мужем, – она послала девушке еще одну очаровательную извиняющуюся улыбку, означавшую: ну, что делать, ну, он у меня такой!..

Медведь, бурбон, монстр.

Девушка вышла из-за стойки и раскинула руки, чтобы принять дубленку Платона.

– Вы знаете, – стрекотала Лёка, – его нужно подстричь очень коротко, ну, вот чтобы был такой ежик, знаете? Его уговорить пойти в парикмахерскую, ну, почти невозможно!

– Меня невозможно уговорить?!

– А у него такая ответственная работа! Он то с французами встречается, то с американцами, то с немцами!..

– Не встречаюсь я с немцами!

– Тогда, может быть, еще маникюр?

– Это было бы вообще замечательно! А у вас есть мастер?

– Яночка делает самый лучший маникюр во всем городе!

– Мне не нужен маникюр, – всерьез перепугался Платон Легран, доктор физико-математических наук, без пяти минут Нобелевский лауреат. – Лёка, ты что, всерьез думаешь, что я стану делать маникюр?!

Лёка, стащив с него дубленку, сунула ее в руки девушке, которая обняла ее со всех сторон, как младенца. Лёке это не понравилось."

"Тогда, триста лет назад, ей все время казалось, что разного рода барышни проявляют к нему повышенный интерес, несмотря на вечно скособоченный шарф, оттопыренные карманы и привычку кое-как бриться. Но ей казалось, что он настолько… блестящий мужик, что это всем сразу видно, и неудержимо притягивает к нему женский пол. Его джинсы, водолазки, твидовые британские пиджаки и профессорские очочки очень шли ему, а умение ни на что и ни на кого не обращать внимания, кроме того, что его действительно интересовало, словно возвышало его над всеми остальными.

Когда Лёка объясняла себе, почему они должны расстаться, ревность шла в списке под одним из первых номеров.

– Все, что угодно, только не маникюр, – продолжал между тем скулить перепуганный доктор и профессор, – ну, хочешь, я схожу на сеанс в турбосолярий?!

– Почему-то мужчин особенно трудно уговорить именно на маникюр, – заметила девушка с милой улыбкой, – хотя сейчас многие поняли, что это важнейшая часть ухода за собой!

«Уход за собой» – это было что-то очень похожее на Артема Василькова.

– И потом, – продолжала девушка с воодушевлением, – ведь маникюр вовсе не означает покрытие лаком!

– Покрытие?! – совсем уж обессилел Платон Легран.