Спаси меня

Должно быть, он заметил, как трудно мне это далось. Может, и ему сейчас так же трудно. Может, он тоже чувствует, что что-то изменилось в нас самих, и не хочет, чтобы мы снова вернулись к прежним натянутым отношениям.

Во мне зародилась надежда. Я, правда, не знала, как называется то, что возникло между мной и Джеймсом – дружба? нечто большее? или меньшее? – но я хотела бы это выяснить, постепенно, шаг за шагом.

– Была какая-то ссора?

Он спрятал руки в карманы брюк.

– Семейные сборища никогда не проходят мирно. Собственно говоря, Beaufort Companies принадлежат матери и ее сестрам. Но с тех пор, как родители поженились, отец очень многое взял на себя, и эти перемены некоторым пришлись не по нраву, в первую очередь Офелии, – объяснил он.

– Разве она работает в фирме? – с любопытством спросила я.

Джеймс согласно буркнул:

– Да, но у нее нет права участия в управлении, когда дело касается главного предприятия. Она на пять лет младше матери, поэтому ее держат в стороне. Она отвечает скорее за дочерние фирмы или за те, в которых родители купили долю.

Интересно, как бы чувствовала себя Эмбер, если бы родители передали нам двоим в наследство фирму, но она – в силу того, что младшая из нас двоих – вообще не имела бы права голоса. Неудивительно, что семейные встречи Бофортов такие напряженные.

– В последнее время она была не согласна с целым рядом принятых решений, соответственно и общее настроение казалось отвратительным. Но… ничего. Я видал семейные вечера и похуже, – сказал он, пожимая плечами, и мы вместе свернули влево, на дорогу, ведущую к Бойд-холлу.

Нас обогнала девочка, с которой мы ходим на историю. Увидев меня вместе с Джеймсом, она выпучила глаза. Я покрепче сжала ремешки рюкзака и тяжело сглотнула. Тем не менее я вскинула голову и вызывающе на нее посмотрела, пока она не отвернулась и не ускорила шаг.

– Эй, не будь такой агрессивной, – пошутил Джеймс и легонько присвистнул.

– А что остается делать? Она пялится, я пялюсь в ответ.

Он преградил мне путь, так что пришлось остановиться.

– Ты принимаешь все слишком близко к сердцу. А ведь должно быть все равно. Пусть говорят что хотят.

– Но мне не все равно.

– И что? Им не обязательно это знать. Ты должна выглядеть так, как будто тебя это совершенно не задевает. Тогда они отстанут.

Внезапно выражение его лица изменилось – веки были полуопущены, брови расслаблены, а уголок рта слегка приподнят. Взгляд выражал приблизительно «мне на все плевать», и выглядел он при этом так высокомерно, что так и хотелось его тряхнуть.

– Ты выглядишь так, будто можешь перенести хорошую взбучку.

– Я выгляжу так, словно хорошая взбучка мне бы даже понравилась. Есть разница, – ответил он и кивнул: – Теперь ты.

Я попыталась повторить это выражение лица.