Спаси меня

Я не успела заметить, что танец уже закончился и все больше пар в викторианских нарядах потянулись к танцполу. И когда я теперь осматривалась кругом, то и впрямь казалось, что мы совершили путешествие во времени.

Оркестр потихоньку заводил новую песню, мягкую, но ритмичную мелодию, которая медленно заполняла весь зал. Джеймс взял одну мою ладонь в свою, а вторую положил себе на плечо. Он повел меня на пару шагов в сторону, раскачивая нас назад и вперед, затем сделал два шага назад и один шаг влево, а я следовала за ним, не сводя при этом глаз со своих ступней, вернее, с подола длинного платья.

– Не смотри вниз, – тихо сказал он.

Нехотя я подняла глаза. Джеймс выглядел так, будто с рождения только и делал, что танцевал на балах. Что, вероятно, могло быть правдой. Все-таки лучше бы я поучаствовала в репетициях, или хотя бы посмотрела пару уроков в Интернете, или потренировалась с Эмбер."

"Джеймс вдруг наклонил голову, прижавшись губами к моему уху.

– Расслабься, – шепнул он.

Легко сказать. Но я пыталась. Я пыталась ослабить напряжение в руках и не так судорожно следить за тем, чтобы делать правильно все шаги. Я отпустила мысли и расслабилась – в точности как себе представляла, когда мы в первый раз примеряли костюмы.

Джеймс подхватил танец. Он мягко вел меня по паркету, и я чувствовала себя так, будто воспарила. Интересно, нам еще когда-нибудь представится случай потанцевать? Что произойдет, если я скажу, что с этого дня он больше не обязан участвовать в наших заседаниях?

Хотя я вообще не хотела этого, я вдруг почувствовала тяжесть в груди. Я пыталась игнорировать это, но тяжесть становилась все более гнетущей, чем дольше я думала о том, что после этого вечера будет между Джеймсом и мной.

– Что случилось? – спросил он и испытующе прищурил глаза.

– Я должна тебе что-то сообщить.

Бирюзовый взгляд Джеймса остановился на мне, он смотрел выжидательно и терпеливо, хотя я и видела искру подозрения.

– Я думала о том, что ты сказал в день моего рождения. Что это твой последний год, и потом… – Я откашлялась и почувствовала, как Джеймс вдруг напрягся. – Ну, в общем, я поговорила с ректором Лексингтоном. Мы сошлись на том, что тебе пора вернуться к тренировкам.

Его движения на какой-то момент стали медленнее, и он продолжил танец, как будто только заучивал хореографию.

– Что? – просипел он. Голос у него сразу охрип. Голос – это то, что всегда его выдает. Взгляд остается твердым, осанка прямой, а движения уверенными – но голос отказывается в этом участвовать. Если Джеймса что-то задело за живое, это сразу заметно по голосу. Так и сейчас.

– Я считаю, ты действительно круто вписался в команду и много привнес в обсуждения. И Лексингтон оценил твои старания.