Таран

– Ну, началось… – вздохнул Шершавый, у которого глаза от коньяка сделались масляными и совершенно пустыми.

Расположившись за столом ресторана «Венеция», они убивали время, ожидая, когда терпила покинет зал. Терпилой они называли мужика, сидящего в дальнем углу. Им не сказали, как его зовут на самом деле, да их это не слишком интересовало. Терпила, он и есть терпила. Получит сегодня перо под ребра, там пусть с его именем-отчеством менты разбираются. Лом, Губан и Шершавый в это время будут далеко отсюда. Они приехали в Курганск с однодневными гастролями. Их вызвали, чтобы они по-быстрому сделали свое дело и отвалили восвояси. Пусть потом следаки попробуют понять мотивы убийства.

Какие мотивы, на хрен? Замочили, получили лавэ и отправились новые заказы искать.

– Анекдот, – объявил Шершавый, чтобы разрядить обстановку.

– Валяй, – оживился Губан.

– Участковый звонит в мусарню: «Але, тут один хрен самоубийством покончил». – «Способ?» – «С девятого этажа спрыгнул». – «Мотив?» – «Какой мотив?» – Это участковый, типа, удивляется. – «Не Кобзон. Молча спрыгнул».

Лом визгливо расхохотался и тут же зашелся кашлем.

– Ну и гадость ты куришь, – пожаловался он, кривясь. – Аж в глотке дерет, реально.

– Не кури, – пожал плечами Губан. Они у него были по-борцовски покатые, плечи. Его уши были плотно прижаты к черепу, а нос и губы казались расплющенными. Память о борцовской карьере и первом юношеском разряде по самбо.

Лом чем-то был на него похож, а чем-то нет. Нос у него был не приплюснутый, а чуть свороченный набок профессиональным апперкотом. Однажды они с Губаном выясняли отношения и убедились, что ничего путного из этого выйти не может, кроме взаимных увечий. А привычка задирать друг друга осталась. Чем еще заниматься, когда делать нечего? Не дрыхнуть же за столом?

Шершавый пил меньше остальных и не курил. Его толстые пальцы без устали отщипывали ягоды от виноградной кисти и забрасывали их в широченный рот. Когда виноград закончился, он сосредоточился на апельсинах. Когда же и апельсины были съедены, Шершавый принялся за ароматные корки.

– Как думаете, сфаловал терпила официанточку? – полюбопытствовал Шершавый, морщась и причмокивая.

– Без разницы, – ответил Губан. – Ей сегодня порево не светит. Обойдется ершиком.

– Каким ершиком? – не понял Лом.

– Которым очко в сортире драят.

Все трое засмеялись, незаметно косясь на терпилу. Тот спокойно ужинал, не подозревая, что переварить съеденное ему уже не суждено. Обычная судьба любого лоха. Живет себе и ни о чем плохом не думает, пока не приходит беда.

– Пойти сказать сверчку, чтобы отдохнул? – задумчиво произнес Губан, уставившись на сцену, где выводил трели скрипач. – Пиликает и пиликает. Шарики за ролики заходят от его пиликанья.