Тебе повезло, детка!

Пусть думает, что хочет, не стану его разубеждать. Тем более, что он вроде успокоился и больше не злится.

Да и какой смысл теперь разбирать по косточкам то, что я чувствовала к Максиму, если у нас с ним нет будущего. Я жена другого и на этом всё, конец. Сосредоточила взгляд на теперь уже муже, который так и продолжал держать меня навесу с такой лёгкостью, будто я ничего не вешу.

- Хорошо, что ты это понял, - признала очевидное, - но меня волнует другой вопрос. Что с нашим уговором?

Хитро прищурившись, он чуть ослабил хватку, позволяя мне немного сползти по его телу вниз. В аккурат так, что моя обнажённая грудь оказалась напротив его лица.

- Я пока не готов делиться этими красавицами ещё с кем-то, - сообщил мне. И чтобы не возникло сомнений о чём он, вначале поймал губами одну вершину, втянув и облизав, а затем проделал всё это со второй.

Не знаю, чем бы всё закончилось, но хлопнувшая дверь заставила меня теснее прижаться к модифицированному в попытке прикрыться.

- О, простите, я не вовремя... - извинилась Мари-Энн. - Уже ухожу! Хотела сообщить, что мы опаздываем.

Арман собирался обернуться, но я протестующе пискнула, крепче вжимаясь в него, напоминая, что не одета. Он замер, шумно выдохнув в ложбинку. Отвлекла Мари-Энн.

«Где платье?» - одними губами спросила у меня, смотря так укоризненно, словно это я виновата, что не одета.

Указала взглядом на кучку шёлка у наших ног. Лицо её приняло зверское выражение.

- Да целое оно! - в сердцах воскликнула я, не выдержав её пантомимы.

- Сейчас кому-то не поздоровится! - рыкнул Арман.

- Подожду вас на улице, - всё поняла Мари-Энн, смиренно выметаясь.

Я с облегчением отстранилась, а модифицированный поставил меня на пол, смотря укоризненно и чуть насмешливо:

- Катя, ну как так? Ты смеешь на меня кричать, но не можешь справиться с моей секретаршей?

Пристыдил, да. Но это же я его пара, а не её. К тому же уже поняла, что с ней намного выгоднее дружить.

- Но вообще мне нравится, как ты меняешься, - произнёс он, снимая с себя пиджак и набрасывая мне на плечи, укутывая.

- Меняюсь? - встревожилась я. Мысли сразу понеслись в сторону беременности и связанных с ней изменений.

- Ты больше не боишься меня. Нет смирения, этой раздражающей покорности. Смеешь бросать вызов, решительно говоря «нет». Моя боевая девочка!

Мне послышалось или в его голосе прозвучала гордость?! Так странно и удивительно.

Арман наклонился, поднимая платье и перебрасывая его через руку, а потом подхватил на руки меня и понёс наверх.

- Помнём же! - забеспокоилась я.

- Катя, вот помятое платье меня волнует меньше, чем если ты наколешь осколками ноги.

Взгляд упал на пол, где валялись черепки от разбитой вазы с цветами, и я пристыженно уткнулась ему в плечо.