Темная империя. Книга первая

– Мне тоже, – едва слышно произнес Юрао, и его ответ потонул в рыданиях гномы.

Едва рыдания немного стихли, дроу продолжил:

– Ей очень понравились розы.

Золотые, на длинном черном стебле, в ярко-алой обертке и перевитые лентой с жемчужным напылением. Я долго выпытывала у Риана, какие цветы дарят в Хаосе и конкретно в ДарХамете. Затем, в цветочной лавке госпожи степной дриады Аримики мы достаточно долго обрисовывали свои пожелания, и получая вожделенное цветочное творение я ощущала себя примерно так же, как в лавке господина Мелоуина, когда мы забирали полынный крем.

Но результат того стоил.

– Это Эрха сказала? – поинтересовалась я.

– Написала, – сообщил Юрао. – Увы, пообщаться нам не удалось, из-за некоторых, не особо компетентных! – гневный взгляд на дракона.

– Да чтобы я, еще хоть когда-нибудь, – начал Наавир.

Я жестом призвала обоих к молчанию, затем произнесла, вплетая всю энергию разом и в шестой и в курирующий четвертый поток:

– Алла эхертан маэнш! Анахэма осмоуран.

Изменения не были мгновенны – некоторое время почтенная госпожа Руко продолжала рыдать, но теперь ее рыдания не держались на единой высокой ноте, а тело все больше сотрясалось усталыми всхлипами, вырывающимися сквозь охрипшее от слез горло.

– Проклятие? – переспросил Юрао, осторожно поглаживая гному по вздрагивающей спине.

Кивнув, я пошатнулась, но Наавир не позволил упасть, придержав, а после усадив на стул.

– Чай? – тихо спросил он.

Молча кивнула и поймала встревоженный взгляд Юрао. Мой партнер уже хорошо знал, что такое заклинания противодействия, и еще лучше был осведомлен в том, сколько энергии они отнимают.

Не много – если проклятие было слабым. Лишают сил – если оказываются значительно выше шестого уровня.

– Дэй, за какой Бездной? – зло спросил он.

Ответить в данный момент я не могла. Вернулся Наавир, поставив передо мной чашку с горячим травяным настоем, открыв двери, встревожено заглянул Доха, и я поняла, что чай делал он. Все же стригойи, несмотря на мрачную репутацию, очень заботливы и быстры. А Наавир все же лорд и так быстро готовить не умеет, пусть даже только чай.

Зазвенел колокольчик на входе, в конторе послышался голос Дохи, затем бас гнома.

Через мгновение дверь открылась, стригой влетел к нам и произнес:

– Пришел старший мастер-ювелир Руко, говорит невестка его, госпожа Руко, совсем разумом помутилась, с ночи и у Дневной Стражи побывала и у Ночной, уж разыскивали они ее, да возницы подсказали, где искать.

Гнома, всхлипывая, перестала рыдать и заметно прислушалась к разговору. Юр вопросительно взглянул на меня, Наавир так же, отставив чай я тихо сказала:

– Это не помутнение рассудка, это «Проклятие Печати».