Темная империя. Книга третья

К всему прочему мне о другом сообщить следовало:"

"– Благодать Никаноровна, там у ворот голоса… – я запнулась, потому как ведьма неожиданно напряглась, пристально на меня глядя, – так вот… – продолжила неуверенно, – они просили передать, что у вас в ограде, как я понимаю, сто сорок вторая, двести восемнадцатая, и с пятисотой по пятьсот шестую доски прохудились.

Ведьма как-то жутко сощурила глаза, пристально вглядываясь в меня. И от этого ее взгляда я испытала почти физическое желание прикрыться щитом как минимум. А еще лучше дверью, или несколькими, в смысле оказаться подальше.

– Найришшша, – нехорошим, злым голосом протянула Благодать Никаноровна, – Найришшша, тебя кто растил?!

Не понимая сути вопроса, я переспросила:

– Простите?

Ничего не ответив, ведьма устало покачала головой и произнесла:

– Духов-хранителей и ведьма-то одна из тысячи услышит, но лишь как скрип, как шелест, как невнятный шепот. Маги не слышат вовсе! Домовые и те, уж насколько светлые души, понять слов извечных духов не в силах. Темные да, могут, но лишь при условии, что дух скован заклинанием, а ты… Мстила кому-нибудь хоть когда-нибудь?

Вопрос был столь неожиданным, что я невольно искренне ответила:

– Нет.

– Ненавидела?

Удивленно смотрю на Благодать Никаноровну. Происходящее резко перестало мне нравиться. Все происходящее.

– Вы задаете странные вопросы, – сказала я, поднявшись и пройдя до столика, поставила чашку на блюдце, от чего раздался тихий звон.

Фарфор, знаменитый эльфийский фарфор, удивительно.

Подняв блюдце, рассмотрела вензеля Ведической школы, роспись охранных рун – ведьмочек защищали даже чашки. На какой-то миг я им позавидовала, ученицам этой школы.

Здесь их очень любили, оберегали от всего, заботились, ценили… Но самое главное действительно любили и это ощущалось во всем. В занавесях, струящихся над окнами, в наволочках с рюшами и кружевами не одну, а по пять подушек и подушечек для каждой кровати, в пододеяльниках, тоже украшенных белоснежным кружевом, в теплых добротных покрывалах поверх одеял… В тапочках, забавных с ушками как у зайчиков, что обнаружились под каждой кроватью, да во всем. Здесь было так тепло, уютно и по-домашнему…

Распахнулась дверь – вошла Василена Владимировна, та самая ведьма с васильковыми глазами, улыбнулась мне, а спросила у Риш:

– Благодать Никаноровна, что с остальными излишне чувствительными ученицами?

– Да, обтекаемую фразу подобрала, молодец, возьми съешь печененку! – зло рявкнула на нее ведьма.

От такой агрессии вздрогнула я.

– Благодать Никаноровна! – укоризненно воскликнула Василена Владимировна.

Но та, ничуть не устыдившись, махнула рукой и ответила:

– Оклемаются, кошмар творился только с тобой и Людмилой.