Темная империя. Книга третья

Отодвинув меня, она вымыла руки, налила на сковороду масло, и поставила жариться четыре, а не пять пирожков, как я обычно ставлю, на мой удивленный взгляд пояснив:

– Так бока лучше подрумянятся.

Герман же, присев на подоконник, вдруг спросил:

– Найри, ты искренне веришь, что маги ничего бы тебе не сделали?

Вернувшись к столу и начав раскатывать тесто, я ответила:

– Я – целитель, Герман, целители неприкосновенны для любого мага, это аксиома.

На кухне вдруг стало тихо, и в этой тишине, я успела раскатать пять кружочков теста. И тут Ниран сказал:

– Найри, а ставить Метки Смерти на детей разве не запрещено?

Скалка выпала из моих рук, примяв очередную заготовку для пирожка.

– Или может магам можно нападать на кварталы торговцев? – задал следующий вопрос брат.

Я сглотнула, продолжая смотреть на стол.

– Найриша, – голос Нирана теперь стал издевательским, – ты тут так старательно привыкаешь к новой жизни, пирожки печешь, носки вышиваешь, на кухне, не знаю, заметила ли ты, но я заметил – убираешься без магии, а сама, своими руками. Ты приняла новые правила новой жизни во всем, что касается бытовой сферы, но ты никак не можешь понять – наш мир, мир господства магов, рухнул! И теперь нет тех, веками устоявшихся правил, которые запрещают ставить Метки смерти на детей и насиловать молоденьких красивых целительниц! Нет правил, Найри! Нет больше наших законов! Ничего нет!

Хорошо, что с нами были госпожа Шилли и Герман, очень хорошо, иначе я разревелась бы, а то и скатилась до истерики.

Больно. Очень больно стало, Ниран же еще и добавил:"

"– Мама всегда говорила «Найриша очень добрая девочка, она не понимает жестокости мира и ее нужно беречь».

Мы и берегли, и я, и мама, и отец, и няня. Тебя и в группу Соер отдали, потому что она за своих адептов готова была глотку разорвать даже ректору, и вас, всю группу, вообще никто никогда не трогал в академии. Ни адептских злых розыгрышей, ни шуток, ничего. Ты так и выросла, не видя реалий этого мира, не осознавая опасностей, не понимая вообще всего, что выбивается из рамок твоего «добренького» мира! Да открой же ты глаза, Найри! Мир другой! Реальность другая! И…

Наверное, это стало моей последней каплей.

Медленно, дрожащими руками взяв скалку, я принялась вновь раскачивать тесто, и тихо ответила:

– Если мир полон жестокости, это еще не значит, что ее нужно пускать в свое сердце.

Сегодня был очень сложный день, Ниран, пожалуйста, давай закончим этот разговор.

И принялась лепить пирожки. Молча, и не поднимая головы, чтобы никто не увидел, моих слез.

– Вообще-то разговор мы еще не начали, – тихо произнес Герман. – Найри, тебе нужно уехать из столицы.

– Это так, Найриша, – добавила тетя Франни.

И мне стало понятно, почему они пришли.