Измена. Я тебя (не) люблю (СИ)

— Черт, Лесь… Ты почему здесь, еще и в таком виде? — хмурится он строго.

— В смысле… п-переодеться зашла, а ты… — я осекаюсь, заметив, как из-под одеяла выныривает тонкая женская ручка и ложится на шею моему любимому.

Стою с открытым ртом, наблюдая, как некая рыжая бестия даже не открывая глаз притягивает голову моего мужа к себе и целует его в щеку. Так по-хозяйски. Будто право на это имеет… И он поддается даже…

— Друг детства, значит? — ком вставший поперек горла мешает говорить. — Выросли вместе…

— Рот закрой, и выйди! — шипит мерзавец. — Дома поговорим.

У меня просто слов нет. Я глазам своим не верю.

— Больше не о чем, Ром, — в груди так болит, что я начинаю задыхаться. — Не о чем говорить…

Меня пошатывает от боли сковавшей все тело. Я вся, словно оголенный нерв сейчас.

Почему это случилось со мной? За что?! Я думала так только в дурацком кино бывает…

Снимаю с пальца обручальное кольцо, кладу его там же в шкаф и как есть в одних трусах выхожу из спальни, где мне изменил муж…

Глава 2

Выскакиваю из дома под дождь в одном белье. Ноги ватные. В голове гул, будто меня контузило.

Не верю. Хочется проснуться сейчас же. Чтобы это не со мной произошло. Чтобы не было так больно!!!

Боже, зачем я только приехала?! Надо было дождаться его дома, как он и просил…

И что?! Как дура в слепом неведении было бы лучше?! Черта с два!

Как же больно…

Я ведь хотела сказать ему… сказать…

— И куда ты собралась?! — зло рявкает Рома, одергивая меня за локоть уже у ворот.

Он в брюках с небрежно расстегнутым ремнем, и без рубашки. Будто жестокое подтверждение тому, что мне вовсе не приснилось… не показалось то, что я увидела.

Хочется проснуться. Прикоснуться к нему. Прижаться, чтобы убедиться, что он только мой. И ни чей больше.

Но это вовсе не так. А от того так противно становится.

— Д-домой, — выдавливаю я в ответ, но слова режут горло, когда я осознаю, что дома у меня больше нет. Есть только его дом. А туда я больше ни ногой. — К м-маме.

— В таком виде?

— Это больше не твое дело, — захлебываюсь от слез.

— Мое, — отрезает он. — И это никогда не поменяется. Ни к какой маме ты не поедешь. Отвезу тебя домой. Успокоишься и поговорим.

— Нет.

— Это не обсуждается, Лесь. Садись в машину, еще не хватало, чтобы соседи тебя разгуливающую по двору голиком увидели."

"— Ха, значит мне нельзя, да? — взрывает меня вдруг. — То есть тебе можно баб в дом матери водить, а мне тут и голышом пройтись нельзя?!

Он резко подается ко мне и вцепляется пальцами в шею:

— Да, нельзя, Олеся! Ты — моя жена! И моя жена не будет меня позорить, так что сядь в машину, пока я силком тебя туда не запихнул.

Мне страшно. Я не знаю такого Рому. Да, он бывает холоден, но никогда не жесток ко мне. А сейчас…

— Тогда почему тебе можно? — выдавливаю я, превозмогая страх.