Теперь мы квиты

Я успокоил ее. Но, видимо, разговоры пошли дальше. И мне охр*неть, как не нравится тот факт, что они судачат об Ослике.

– Найдешь или нет? – голос прозвучал слишком зло.

– У меня есть хороший врач. Сейчас отправлю контакт.

– Спасибо, – уже было хочу сбросить вызов.

– Прости, Лука, – раздается в трубке ее тихое. – Я не права была. И если что—то нужно из помощи тебе или ей…

– Доктора найди. Это будет лучшей помощью.

Глава 28. У демона злые глаза

Я чувствовала себя ужасно. Словно меня всунули в клетку и под светом ярких ламп выставили на всеобщее обозрение, будто зверушку. И сейчас женщина в белом халате с наигранно широкой улыбкой собирается меня препарировать. У Варламова на глазах.

Лука сидел рядом, решив, что этим он поможет мне, но на самом деле наоборот. Я жутко злилась за то, что они приперли меня к стенке. А в душе мне было так стыдно! Я должна была оголиться перед ним, до единого нерва, показать все самые грязные и страшные секреты. Я не готова была, да и не уверена, что буду когда—то.

– Нам нужно провести обследование, чтобы понять степень повреждения организма, – голос доктора звучал равнодушно. Мне не нравилось находиться здесь, я хотела домой.

– Со мной все в порядке, —выпалила на автомате, за что получила недовольный взгляд Луки.

– Не в порядке, – прорычал в ответ. Я отвернулась и закатила глаза. Хотелось сказать какую—нибудь гадость. Просто пусть перестанут давить на меня! Мне слишком некомфортно.

– Ты же понимаешь, что не первая такая, Ия. В моей десятилетней практике, таких как ты были десятки девочек. И ни одна из моих пациенток не считала, что у нее серьезные проблемы с организмом. Неправильное питание, постоянные вызовы рвоты и голод. Все это несет в себе слишком большие последствия. Ты даже не можешь представить какие…

– Вы меня хотите напугать?

Я видела, как Лука злился из—за моего поведения. Но я ничего не могла с собой поделать. Я не готова. Знаю, что обещала ему, но не могу.

Доктор отложила в сторону бумаги, и внимательно посмотрела на меня.

– Разве тебе нравится так жить, девочка? Разве нравится засыпать и просыпаться с мыслями о еде? Мучить себя изнуряющим голодом, а потом срываться? Срываться так, что себя не помнить. И приходить в чувства, когда степень объедания настолько огромна, что приходится бежать в туалет и доставать все из себя. А потом грызть себя, ненавидеть. Испытывать чувство вины за еду. И жить в вечных вопросах. А не переела ли я? А не мало? А не много? Ты думаешь, с такой войной в голове, можно строить отношения и жить?

Я сидела и смотрела на нее, затаив дыхание. Чувствовала, как краской заливает лицо. Она рассказала все, каждую мелочь, каждую мою мысль, мучившую изо дня в день. Это было слишком постыдно, мне не хотелось, чтобы Лука слышал этот разговор.