Теперь мы квиты

Туда—то я его и устрою.

– Ну—ка, давай, иди сюда, – проговорила сдавленно, пытаясь поднять его. Дема что—то пробурчал, поморщился и снова отрубился.

Черт, он тяжелый такой! Обойдя его с головы, взяла под руки, и кое—как приподняла, попытавшись протащить немного. Едва не упала. Меня затошнило от тяжести. На душе совсем горько стало от понимания того, что я его и пары метров не протащу.

– Дем, – опустилась обратно на асфальт, чувствуя, как у самой подкатывают слезы. Мне было страшно. В любой момент на улицу мог выйти Оскар. И если он увидит Огинского, у того будут большие проблемы. А еще я боялась, что Демка вконец замерзнет и заболеет.

– Дема, миленький, ну давай… пьяная ты моя скотина. Поднимайся, иначе отморозишь самое дорогое, – протянула, едва ли не плача. Потянула его вверх. Он замычал недовольно, едва разлепив глаза.

– О, стукачка, – произнес еле слышно, с идиотской улыбкой на лице.

– Давай, помоги мне, – подлезла под его руку, и потянула наверх. Огинский кое—как придя в себя, поддался и мы смогли подняться.

– Откуда ты взялась?

Я не успела ответить. Его начало кренить в сторону, так что мне пришлось приложить все силы, чтобы остаться в вертикальном положении.

– Дема, родной, пожалуйста, будь тихим, ладно? – попросила его, когда мы поднялись на самую высокую ступеньку крыльца.

Он покосился на меня обиженно.

– Дема— могила, – икнул, опуская голову.

Толкнув дверь, затащила его внутрь. Стоило переступить порог прихожей, замерла, испуганно, прислушиваясь. Слава богу, больше ни звука Огинский не издал. Мы тихонько пробрались в самый конец коридора. И как только дверь гостевой комнаты захлопнулась за нашими спинами, я выдохнула.

Я старалась осторожно уложить его на кровать. Но он такой тяжелый, что попусту потащил меня за собой. Его рука, словно поваленное тяжелое дерево, прибила меня к подушке. Выбраться из—под его спящего тела было непростой задачей.

– Дем, Дема – прошептала, пытаясь его разбудить. Не спать же ему одетым. Но в ответ Огинский даже не замычал.

– Просто здорово, – закатила глаза, и принялась стягивать с него куртку. Кое—как разув парня и сняв с него верхнюю одежду, накрыла одеялом.

Мое сердце так громко грохотало о ребра, что стало не по себе. Я подошла к двери и, прислонившись ухом, прислушалась к происходящему в коридоре. Вдруг совсем рядом с нами раздались чьи—то шаги. Я замерла, схватившись за ручку, на случай если ее попытаются повернуть и открыть дверь. Кто—то стоял за стеной, прямо напротив нас. В этот момент, казалось, мое сердце разорвется на куски от испуга.

Сделав глубокий вдох, надавила на ручку и открыла дверь. Черные, напряженные глаза Оскара сверли меня.

– Доброе утро, – пропищала не своим голосом.

Он помолчал несколько секунд.

– Я услышал шум.