Теткины детки

— Интересно, если у всех мужчин до свадьбы бывают женщины, то почему не у всех женщин до свадьбы бывают мужчины?

— Вопрос неплохой. Сама-то знаешь ответ?

— Знаю. Потому что некоторые мужчины очень любят хвастаться!

Она кулачками бьет его в грудь. Он перехватывает ее руки, разжимает кулачки и ладошками гладит себя по щекам.

— А ты колючий!

— Я всегда колючий.

— Нет, сегодня особенно. Может, ты ежик?

— Может быть. И как меня зовут?

— Тимонен.

— Финн, что ли?

— Ага, после финской войны затерялся в диких лесах Закарпатья.

— Какого Закарпатья, с ума сошла?

— Ну что такого, ну перепутала немножко! Сразу в крик! Затерялся в диких лесах Карелии. Не успел вовремя перейти границу.

— Дезертир?

— Пацифист. Раз ты ежик, давай фыркай.

Он фыркает и проводит пальцем по ее щеке.

— Слушай, а ты сегодня совсем не колючая.

— Дурак!

— Может, ты морская свинка?

— Не, я хомяк. Он мягче. Хомяк-надомник.

— Почему надомник?

— Сижу дома, наблюдаю жизнь. Видела, как Витенька с Аллой ссорились за занавеской.

— За занавеской? Почему за занавеской?

— Наивный! — вздыхает она. Он действительно наивный, этот Леонид. Ничего не видит, ничего не слышит. Может прийти в гости, взять с полки книгу, уткнуться и просидеть целый вечер не шелохнувшись. — Это потому, что тебе все всё прощают. За занавеской — чтобы никто не видел. Все знают, что Витенька ее терпеть не может.

— Я не знал.

— Ты ничего не знаешь! А знаешь, как они поженились? Витенька ходил, плакался на свою несчастную жизнь. Ну, что Маргоша не соответствует уровню его притязаний. И к Марьсеменне ходил, и к Шуре с Мурой, и к тете Лине, и к Ляле захаживал. Только она его выгнала. Сказала, чтобы стыдобищу не разводил. Ты слушаешь?

— Угу. А зачем он плакаться ходил?

— Ну, Витенька же всеобщий сыночек. Ему надо, чтобы его любили, жалели и решали за него. Если бы Марьсеменна сказала: «Бросай, Витенька, свою Маргошу! Не пара она тебе, такому умному, талантливому и красивому!» — то кто бы был виноват?

— В чем виноват-то? Что уж, и девушку бросить нельзя?

— А ты бросал?

— Бросал.

— Ну и как?

— Никак. Никому не плакался.

— Это потому, что ты черствый и нечуткий.

— Я чуткий, чуткий! Особенно в некоторых местах. Показать?

— Да ну тебя! Пусти! Я серьезно! А девушкам каково?

— Честно? Понятия не имею!

— Нет у тебя никакого чувства вины!

— Точно нет. А у Витеньки есть?

— Есть. А ему надо, чтобы не было. Это, знаешь, такое благородство наоборот. Мол, я очень чувствительный, сам на подлость не способен, так вы за меня ее сделайте. Короче, плакался, плакался, а потом тетя Лина вдруг и говорит: «Так когда ты Аллочке предложение сделаешь?» Он остолбенел. А тетя Лина: «Ну не ко мне же ты каждый день ходишь!» А он именно к ней ходил.