Титановый король

Дина всовывает детям в руки огромную плитку черного шоколада и подталкивает их к выходу. Понятно, что таким образом отвлекая мальчишек, она дает мне время прийти в себя. Но понимает ли она, что эта ее тактичность совершенно меня обезоруживает? И заставляет чувствовать себя только хуже, потому что, если по чесноку, я ее не заслуживаю. Дверь захлопывается, звонкие голоса отдаляются… Все стихает. Лишь в ушах до сих пор шумит кровь, разогнанная до каких-то совсем уж запредельных значений. И отдает металлом во рту.

Я долго стою, вцепившись руками в деревяную полку. Кажется, сделай я шаг, споткнусь о свое вывалившееся из груди сердце, осколки которого еще каким-то чудом держатся вместе.

Скажите кто-нибудь, как может быть одновременно так плохо и так хорошо?

– Пап! Папа! Мы идем на улицу. Ты видел, сколько снега насыпало? Всего за пару часов!

Плетусь в коридор, где Данька с Ником как раз одеваются. Шапки набекрень, один конец шарфа болтается на шее, второй змеей тянется по полу.

– А Дина где?

– Я тут…

Дина выглядывает из гардероба в голубом комбинезоне и шапке-шлеме белого цвета. На ногах дутые сапожки, я не раз обращал внимание, что она всегда одевается очень тепло. Еще бы, жирок-то ее не греет. Она очень тщательно следит за тем, чтобы не поправиться. Ест какую-то ерунду на пару, я даже одно время боялся, как бы она не стала навязывать нам с пацанами своих привычек. Помню, даже придумывал, как стану обороняться, если придется, но, к счастью, ничего такого делать мне не пришлось. Дина удивительно ненавязчива, и чужие границы для нее не пустой звук.

Судорожно сглатываю. После случившегося не могу найти в себе сил, чтобы поднять на нее взгляд. Глаза выедает льющийся в окно свет. Солнце в зените, искрит на снегу бриллиантовой крошкой. На небе, похоже, ни облачка.

– Пап, где твои коньки?

Растираю воспаленные веки.

– Эм… А разве они у меня есть?

– Есть. Мы покупали, – улыбается Дина.

– А ты почему не в коньках?

– Я не очень люблю такие развлечения.

– Трусишка! – презрительно морщит нос Никита.

Пацаны, стуча по полу лезвиями, выскакивают во двор. Дина вроде как идет за ними. Наконец, можно перестать играть. Я оседаю на шикарную банкетку, зажимаю ладони коленями и свешиваю голову.

– Фед… – негромко зовет меня Дина. Я резко вскидываюсь, распрямляю плечи, как будто мне кто-то воткнул в задницу кочергу. Хватит… Я больше не могу позволить себе распускать при ней нюни. Мужик я или кто?

– Да?

– Слушай, здесь так жарко… Да и мальчишки нас ждут. Как ты смотришь на то, чтобы поговорить на улице?

Сказать, как чувствую? Что я вовсе ничего не хочу обсуждать? Нет… Наверное, это будет совсем уж нечестно.

– Лады. Где, ты говоришь, мои коньки?

Дина закатывает глаза:

– Мужчины. Ничего вы не помните.