Титановый король

Тяжело на него опускается и прячет лицо в ладони.

– Все так плохо? – усмехается Дина, но она меня не обманет. Я вижу… вижу этот страх в ее глазах. Зеркальное отражение моего собственного ужаса. – Нужен… новый орган? Операция?

– Никакая операция здесь не поможет.

Бескровные губы Дины дрожат. Она отводит взгляд, чтобы не показывать мне своих эмоций, но я же… Я же испытываю все то же.

– Кроме кесарева сечения, конечно. Но до этого еще надо дожить с таким-то токсикозом.

ЭПИЛОГ.

Федор

– Папа? Данька, Ник, папа вернулся! А мы тебя не ждали до вечера… – Маша откладывает увесистый анатомический справочник, вскакивает на ноги и сломя голову несется ко мне. Ей восемь, за последний год она вытянулась и здорово повзрослела. Иной раз смотрю на нее, мою точную копию, и заорать хочется: Эй, время, остановись! Пусть она подольше побудет маленькой. Со всеми этими «почему и как»… Розовыми пятками да сбитыми в кровь коленками. Секретиками, которыми Машка щедро со мною делится, забравшись на руки. Пахнущая янтарной солнечной пылью и шампунем со вкусом бабл-гам…

– Т-ш-ш! В этом и был весь смысл. – Ловлю ее на «подлете». Подкидываю вверх. Еще немного, и так уже не получится.

– А… – Машка широко распахивает глаза. – Так это сюрприз для мамы?!

Оглядываюсь на дверь.

– Угу. Она где вообще?

– Наверху. Там у нее какие-то процедуры. – Машка морщит нос, а я по привычке напрягаюсь, ведь со словом «процедуры» у меня, как и у любого врача, ассоциируются далеко не самые приятные вещи.

– Что еще за процедуры?

– Косметологические, – Маша закатывает глаза. – Думаю, она хочет быть самой красивой на празднике.

– О, это несложно. – Я медленно выдыхаю, напряжение, сковавшее мышцы, уходит. Казалось бы, за девять лет, что мы с Диной вместе, уже можно немного расслабиться. Не реагировать так остро на каждый ее чих. Перестать видеть во всем угрозу... Для нее. Для себя. Для нашей семьи. В конце концов, здоровье Дину еще ни разу серьезно не подводило. Если не принимать во внимание беременность, которая протекала достаточно тяжело, жаловаться нам абсолютно не на что. Но у меня не получается расслабиться. Да я и не ставлю перед собой такой цели. Уж лучше быть начеку. Тем более что это нисколько не умаляет моего счастья. Скорее напротив. Понимая, насколько все хрупко, я трепетно его стерегу. Наслаждаюсь каждым моментом жизни. И замечаю каждый. Ничего не проходит мимо меня. И ничто не воспринимается как должное.

– Мамочка красавица, – тяжело вздыхает Маша.

– Ты тоже, – веду пальцем по румяной щечке. Сердце заходится в остром приступе нежности, нежность впрыскивается в кровь.

– Я на нее не похожа. И у меня скобки на зубах.

– Самые красивые скобки, какие я только видел.

– Врешь ты все! – вздыхает Маша беззлобно и крепче сжимает руки на моей шее. Я усмехаюсь.