Титановый король

Последним передо мной возникает наполненный бокал. Смотрю на это все, и внутри будто что-то начинает ворочаться. Поднимается из живота, вверх по легким, к горлу… Я судорожно сглатываю, опасаясь выблевать собственное нутро на глазах у абсолютно чужой мне женщины, которая, сама того не желая, своей заботой пробудила во мне слишком много болезненных воспоминаний. Знал бы, что будет так адски больно, лучше бы с голоду сдох.

– Что-то не так?

Все не так! Все… До этого момента так за мной ухаживала только одна женщина. Та, которой со мной больше нет… Ощущение сладкого дежавю кружит голову, колет нос, саднит горло… Я сжимаю в руках приборы, чтобы скрыть, как они дрожат. Перед глазами, будто в слоу-мо, прокручиваются кадры из прошлой жизни. И ведь нет ничего нового в том, что воспоминания могут застать меня вот как сейчас, врасплох. Беспокоит меня абсолютно другое… Я уже не в первый раз отмечаю, что чем больше проходит времени, тем меньше деталей я могу выудить в принципе... И тогда я принимаюсь одержимо прокручивать в голове пленку памяти. Но чем больше я прилагаю усилий, чтобы упомнить все на свете, тем хуже у меня это получается. В первый наш вечер Лиза была в платье или в джинсах? Кажется, в платье… Оно было зеленым или белым в горошек? Еще вчера я был уверен, что оно было бледно-зеленым, а сегодня уже сомневаюсь. А ведь всего год прошел! О том, что будет дальше, я даже думать не хочу. Я, как дурак, повторяю про себя снова и снова: «Пожалуйста, Лиза… Не уходи. Останься со мной, хоть так… Останься со мной хоть в гребаной памяти. Что тебе стоит, Лиза? Прийти в мои сны хоть раз… Почему ты не хочешь мне подсказать, что делать? Ты же видишь, Лиз, что я ни черта не справляюсь! Лиза…»

Я чувствую, что если не сделаю хоть что-нибудь, заору в голос. Я с остервенением накалываю на вилку еду, запихиваю в рот, яростно пережевываю. А в носу один черт колет, и в глазах до того печет, что мысль утопить печаль на дне предложенного Диной бокала перестает казаться плохой.

– Убери это, пожалуйста.

– У тебя зависимость?

– Нет."

"– Тогда немного коньяка тебе не помешает. Коньяк – отличное лекарство от бессонницы.

– Почему же ты сама не спишь?

– Я ночная птица.

Вскидываю взгляд. Не знаю… Должно быть, со стороны я выгляжу совсем дико. А она как будто и не пугается даже. Под ее испытывающим взглядом хватаю бокал и махом до дна осушаю. Вкуса не чувствую. Лишь искусанные в кровь губы жжет.

– Спасибо. Я пойду.

– Федор… Я… Постой. Может, я все же могу тебе как-то помочь? Я же вижу, как ты страдаешь. Я знаю, как это… Послушай…

Ее жалость костью поперек горла.

– Я же вижу… Я же знаю… – издевательски повторяю я. – Какого черта ты так решила, Дина? Мы друг другу никто. Думаешь, ты все про меня за пару случайных… или неслучайных встреч поняла? Да хрен там.