Титановый король

В том году мы с Лизой планировали купить мне новые сапоги, а потом ее не стало, и все наши планы пошли по одному месту. Дни сваливались в недели, недели в месяцы, зима проходила мимо... И вот на носу вторая, уже вторая зима без нее! Ну, и без сапог, понятно. А еще, вполне возможно, первая без наших мальчиков.

Глаза жжет, ветер бьет в лицо, и я хочу думать, что влага на щеках – это просто дождь. Но ведь нет… Нет! Это слезы бессилия. Боль выкручивает суставы, рвет жилы, перемалывает в муку кости… Я резко останавливаюсь, чтобы не чувствовать, как саднит в груди, словно там все до мяса стерто.

– Я первый, пап! Ты отстал, ты отстал! Ха-ха…

– Я тоже первый!

– А вот и нет.

Данил толкает Ника в кучу изрядно пожухших листьев. И пока они друг друга с хохотом тузят, я взбираюсь высоко-высоко, между раскидистых голых ветвей, над изумрудным морем вечнозеленых сосен, словно надеюсь, что там меня не найдут… Я прислоняюсь лбом к отсыревшей шершавой коре. Я сгниваю заживо… То, что от меня осталось, разлагается и смердит.

– Пап, ты что! Нельзя так высоко без карабина!

– Слезай! Дина не разрешает лазать, не пристегнувшись!"

"Голос сыновей звучит непривычно испуганно. На эмоциях я и впрямь взлетел за пару секунд едва ли не на макушку, как гребаный вампир из «Сумерек», фильма, который я посмотрел, потому что Лиза хотела. Я ее потом так долго дразнил, что ей нравится эта фигня. Я над ней смеялся… По-доброму, конечно. Но, господи, если бы только Лиза была жива, я пересмотрел бы с ней все сопливые девчоночьи фильмы, какие есть на планете. Я бы все что угодно. Я бы…

– Папочка, – в голосе Данила слышатся плохо сдерживаемые слезы.

– Ух ты ж черт! Кажется, я и впрямь забыл страховку.

– Ну, а мы тебе про что говорим?!

– Да вы не переживайте. Смотрите, я слезаю!

Ага, сказать легко. Как и взобраться, а вот действительно слезть потом… Взмокшую спину холодит ветер, ноги так и норовят соскользнуть с влажных после дождя веток. Ободранные в кровь руки дрожат. Чтобы отвлечь пацанов от происходящего, пытаюсь заговорить им зубы.

– Вы пока пристегивайтесь, ага? И ни в коем случае за мной не повторяйте.

– Нашел дураков! – фыркает Никита, вызывая у меня смех. Ну, а что? Намек понятен. Ребенок явно решил, что батя из последних, если ему хватило ума выкинуть такой фокус. Вытираю плечом слезы. Говорю же – истерика. Даю себе отдышаться, опускаю ногу на еще одну ветку ниже и не замечаю, как та соскальзывает. Снизу доносится короткое пугливое «ах». Я успеваю в последний момент уцепиться за ветку рукой. Такая вот скотина человек. Все на рефлексах… Даже если ты сам и не прочь сдохнуть, что-то внутри тебя будет до последнего цепляться за жизнь.

– Все нормально, – пыхчу, хватаюсь для надежности второй рукой за ветку и на этот раз еще более осторожно нащупываю ногой опору.