Тьма

Я опускаюсь на стул у стола, охваченная паникой и нерешительностью, зная, что передо мной нелегкий выбор: либо заткнуться и сидеть спокойно, пока не прибудет первый самолет и не увезет меня домой, в безопасность, или идти дальше, надеясь, что смогу раскопать правду, прежде чем будет слишком поздно.

Прежде, чем кто-то еще пострадает.

О боже. Я чувствую себя пойманной в каком-то кошмаре наяву, все мое существование напоминает морок плохого сна.

В тот же момент, как будто мои страх и растерянность призвали их, я слышу шаги в коридоре. Я застываю с застрявшим в горле сердцем и прислушиваюсь.

Я заставляю себя двигаться, выключая фонарик и протискиваясь в пространство между стеной и дверным косяком – если кто-то войдет, есть шанс, что они меня не заметят.

Я жду, парализованная страхом, с дрожащими коленками, пока шаги приближаются к двери, но некто проходит мимо без остановки. Секунду или две знакомый щелчок выключателя в ванной и жужжание вытяжки. Я медленно выдыхаю, но не двигаюсь, пока не слышу, что кто бы то ни было вернулся к себе в комнату.

Пошевеливайся, подгоняю я себя, пока тебя не обнаружили. Я включаю фонарик и освещаю им комнату. Она выглядит так, будто никто здесь и не был после смерти Алекса. Я изучаю незастеленную кровать, вещи, закинутые на верхнюю койку, пустые кружки из-под кофе на крохотной тумбочке. На его столе беспорядок: дезодорант, разные журналы и книги, связка ключей, маленький плюшевый мишка в футболке с надписью «Я люблю Голуэй».

Никаких фотографий, слава Богу – Алекс хранил их все на своем телефоне.

Его телефон. Хотя по ним нельзя совершать или принимать звонки, мы все еще используем наши мобильники, чтобы делать снимки, слушать музыку, играть в видеоигры или решать головоломки. Я видела Алекса, сидящего с телефоном, дюжины раз.

Так где же он?

Осторожно, тихо, я открываю ящики тумбочки и стола. Прохожусь по содержимому так быстро, как могу. Ничего. Проверяю шкаф – нигде никаких признаков телефона. Я мысленно отмечаю спросить завтра у Каро. Или, может, у Сандрин. Вейпа тоже не видно. Он, наверное, все еще у Люка.

Что еще я могла пропустить? Я оглядываюсь, но оставаться там дольше – значит испытывать удачу до предела. Поэтому я выключаю фонарик и ухожу, мягко закрывая за собой дверь.

Я не возвращаюсь в кровать – слишком напряжена для сна – и вместо этого иду в клинику. Опустившись на стул за своим столом, я пытаюсь думать сквозь густой туман усталости. Но мысли кружатся, как снег в бурю, отказываясь устаканиваться.

Это ничем не отличается от постановки диагноза, решаю я. Изучи имеющиеся у тебя доказательства.