Тьма

Людях, разражающихся слезами во время завтрака или закрывающихся у себя в комнате, отказываясь выходить. О пустом антарктическом взгляде, известном как «финиш», когда разум окончательно замыкается в себе. Не говоря уже о многочисленных драках, ссорах, разбитых кулаках и сломанных челюстях.

Не каждая психика достаточно гибкая, чтобы справиться с экстремальной изоляцией, ощущением, что тебя заперли с маленькой группой людей. Незначительные проблемы могут с легкостью перерасти в сильную вражду. Неприязнь порождается самым простым недопониманием.

– Ты не хочешь объяснить, что вчера произошло? – спрашиваю я тихо.

Он не отвечает.

– Алекс, пожалуйста, поговори со мной. Скажи, в чем дело, – пытаюсь я снова.

Наконец-то, он смотрит на меня. Как будто оценивает, приходит к какому-то заключению.

– Они считают, это моя вина, – бормочет он, – то, что случилось с Жан-Люком.

Я молчу, ожидая, пока он продолжит.

Он потирает лоб здоровой рукой, закрывает глаза на мгновение.

– Ты знала, что мы провели четыре часа, пытаясь добраться до него? Но он застрял вниз головой, вне поля зрения. Он… – Алекс сглатывает, вдыхает. – Мы не смогли его достать. Мы пытались, но не смогли его достать.

– Алекс, мне так жаль. – Я касаюсь его руки.

– Хм, ну ты одна такая. Ты и Каро. Все остальные винят меня.

– Алекс, – я внимательно подбираю слова, – я не думаю…

– Видишь ли, это моя работа, убедиться, что все безопасно и надежно перед каждой вылазкой на лед. И я это сделал, Кейт. Я всегда тщательно проверяю все снаряжение. Не было ни одного признака, что что-то может пойти не так. Но такая поломка…

Он снова замолкает.

– Какая поломка? – подбадриваю я.

– Эти карабины способны выдерживать огромный вес. Намного больше, чем вес Жан-Люка. Один из них не мог просто так сорваться. Чтобы это случилось, должен был быть явный дефект, и я бы его заметил.

– Ты осматривал его? После, я имею в виду.

– Нечего было осматривать. Все упало в расщелину вместе с ним.

– К чему ты ведешь? – нахмуриваюсь я.

Алекс качает головой. Я чувствую, он что-то недоговаривает, недостаточно мне доверяет, чтобы продолжать.

– Послушай, – настаиваю я. – Я доктор, так что обязана хранить все, сказанное в этой комнате, в тайне, хорошо?

Алекс хмыкает в ответ.

– Алекс, пожалуйста, не пойми меня неправильно, – вздыхаю я. – Но я думаю… ну… – я замолкаю. – Знаю, что кое-кто на станции употребляет марихуану. Я размышляла, не о тебе ли речь?

– На что ты намекаешь, Кейт? – он округляет глаза. – Что я гребаный параноик? Или что я накурился и не проверил снаряжение как следует? – возмущенно заводится он.

Я поднимаю руки в попытке успокоить его.

– Нет, я лишь полдумала, может, это не помогает…

– Да пошла ты! – Он смотрит на меня, его щеки краснеют, как будто я дала ему пощечину.