Точка Бифуркации XIII

Когда вы горите — вы забываете про время. Вы же прекрасно это знаете, Фёдор Борисович, и думаю, наверняка согласитесь, что при таком подходе судьба проекта будет просто обречена на успех. А это и есть наша главная цель.

Тот молча кивнул, не желая вслух признавать, насколько справедливы эти слова. Он и сам не раз сталкивался с подобным. Принуждение ломает волю. Участие по вдохновению — рождает шедевры.

— Я бы добавил, — продолжил Алан, предельно внимательным взглядом изучая лицо артефактора, — что ваше имя будет стоять в заголовке всего этого. Роль ведущего артефактора, доступ к уникальным ресурсам, личная лаборатория. Ну и кроме того — соответствующее вознаграждение, конечно же. Итак, что думаете, Фёдор Борисович?

Ивачёв напрочь забыл про разложенные под своими руками документы и к этой минуте внимательнейшим образом следил за нитью диалога. Закрутившиеся в мозгах мысли очень быстро рисовали интересные картины будущего, заставляя артефактора даже слегка вспотеть. Он машинально провёл рукой по столу, поправив одну из бумаг, выбившуюся из стопки, но взгляд всё равно был прикован исключительно к собеседнику."

"Сторчев, высокий и широкоплечий, со странным, жёстким, но в то же время располагающим взглядом, безусловно смог заинтересовать артефактора. Было в нём нечто холодно-прагматичное, чёткое, чуждое излишнему красноречию — и тем более потому настораживающее. Голос у него звучал ровно, в меру низко, и ни один жест не выдавал волнения. Он говорил так, как говорят только те, кто знает, что за их спиной стоит весомая сила.

Фёдор Борисович не мог не понимать, что всё происходящее — далеко не рядовое предложение. Оно тянуло за собой долгую цепочку последствий. Его мысли, как нити, одна за другой стремительно втягивались в плотный клубок возможного будущего.

— Коли у вас такой обходительный подход, — начал он осторожно, подбирая каждое слово с тщательностью опытного мастера, — я со своей стороны могу выразить только лишь всецелое согласие.

Артефактор на секунду замолчал, приподняв подбородок и взглянув в сторону окна, за которым тянулся вечерний город. Слова давались легко, но значение их весило слишком много.

— Возрождение этой мерзкой, богопротивной грязи в нашей Империи претит моим убеждениям. И я с радостью пойду на сотрудничество. Но, — внезапно мужчина вспомнил про осторожность, возвращаясь взглядом к Сторчеву, на лице которого не дрогнул ни один мускул, — только после прямого одобрения Его Светлости князя Пожарского. Без его слова — не имею права. Таковы реалии. Я под присягой.

Алан Сторчев в ответ довольно улыбнулся, будто бы только и ждавший этих слов. Он склонил голову чуть набок, продолжая смотреть Ивачёву прямо в глаза.

— О-о, Фёдор Борисович, поверьте, это отнюдь не проблема.