Только М.А.Т или иномирянка со своим уставом

 — Но я всё равно продолжала упираться руками в массивную грудную клетку, пока не услышала: — Пожалуйста…

Нутро пронзило незначительным осознанием: Ему это нужно.

Эта нужда слышалась в болезненных нотках голоса. Виделась в тоскливом взгляде, когда я подняла свой упрямый. Чувствовалось в подрагивающих руках, прижимающих к крепкому телу.

То, что я сделала дальше, не было жалостью, не было смирением или желанием помочь этому мужчине. Просто в груди болезненно сжалось, и я поспешила прикрыть глаза, позволяя вернуть свою голову на чужую грудь. Позволяя вернуться чужим губам на свой лоб.

Мне было непонятно, что происходит. Неясно билась мысль в голове, что моя жизнь похожа на кукольный театр, отыгрывающий дебютную пьесу, и я в нём не последняя героиня, которой виртуозно управляет остроумный кукловод.

— Почему? — шепчу непослушными губами, пытаясь понять новые чувства, мысленно кривясь от своей странной беспомощности. Я не должна быть такой, совсем расклеилась. — Почему? — повторяю уже более твёрдо. Не для него, для себя.

Но вместо ответа, руки Евангелиона сворачиваются кольцом вокруг плеч, губы целуют в лоб, а оттуда прокладывают дорожку к виску, скуле, носу, пока я судорожно глотаю воздух и тону в тревожном, но сладком ощущении близости.

И вдруг понимаю:

Так не бывает! Не бывает так, чтобы гореть к одному малознакомому парню и тут же понять, что тонешь в океане безграничной нежности к другому почти незнакомому мужчине! Не бывает так, чтобы любовь, испытанная ранее, не вызывала и толики тех чувств, которые вызывает симпатия. Не бывает так, чтобы в каждом из двух понравившихся незнакомцев можно было разглядеть какие-то особенные черты самого близкого человека.

Я зажмурилась, борясь с собой, уже собираясь вновь оттолкнуть проректора, как мой мир взорвался новым вкусом нежного до одури поцелуя.

Он отобрал дыхание, но дал взамен ощущение полёта.

Он убил сопротивление, но подарил наслаждение.

Он вырвал из груди всхлип странной радости, но притупил чувство древнего как мир ожидания.

Я млела, плавилась и растекалась лужицей, пока где-то внутри меня плескался невиданной силы ураган, готовый в любой момент вырваться наружу и разгромить всё. Ярость вперемешку с болью, обидой, и снова, чувством ожидания чего-то по-настоящему нужного и невозможного. Того, что Евангелион мог мне дать, но не давал.

Поцелуй прервался, но я потянулась за ускользающими губами, пытаясь заполучить то, чего желало бьющееся, как заполошное сердце.

— Так понравилось? — услышала я насмешливый голос.

Реальность обрушилась на голову неумолимо.

Распахнула глаза и вгляделась в насмешливый взгляд, в котором уже не было той звериной тоски, что побудила меня поддаться странной просьбе.

И это разозлило.

Я знаю, что я вспыльчива.