Только М.А.Т или иномирянка со своим уставом

Кто?

Я резко распахнула глаза и уставилась в отвратительно белоснежный потолок освещенный какими-то голубоватыми шарами. Во рту что-то мешало, но судя по тому, что мне в рот заливалась кровь, это была какая-то трубка, через которую меня кормили. Очень медленно повернула голову, давалось мне это не без труда, но увидела лекаря и белобрысого парня, незнакомого.

— Ну наконец-то — выдохнул уже знакомый мужчина лекарь в сером балахоне. — Сдается мне, адептка, Вы та ещё катастрофа.

Парень, которого я впервые видела, подошел ко мне и вытащил трубку изо рта."

"— Бедокур. — хрипло ответила, удивляясь собственному голосу. — Приятно познакомится.

— Это прозвище? Ну я не удивлён — хмыкнул лекарь. — Поспите немного, я загляну к Вам через несколько часов. Авис, посиди с девушкой.

Вот только спать мне не хотелось. Спасибо, выспалась.

— Кто ещё здесь был? — задала я вопрос парню, после того как лекарь вышел.

Белобрсик пожал плечами.

— Никого.

Я хмуро откинулась на подушки. Мне, наверное, все же почудилось, не мог же какой-то король явится по мою грешную душу. Глюки в таком состоянии — не удивительны. Кстати, на счет глюков. Что мне там ЧП говорил? Правильно, придушить обещал. И самое обидное, что ему досталось далеко не так, как мне, а мстить собрался, словно я его убить пыталась. Жизнь — боль.

Несмотря на то, что спать я не хотела, всё же неведомая сила утащила меня в мир сновидений. Правда, поняла я это только, когда мне в ухо завопил крылатый ужас.

— Василиса! Василиса, сколько можно дрыхнуть?!

Я уставилась на мышь и нахмурилась.

— Ты почему на русском говоришь?

Мышь как-то подобрался весь, но ответил мне Авис, сидящий на стуле рядом с моей постелью.

— Он же твой фамильяр. Тебя, когда сюда переместили, он вопил как резаный, и был таким голодным и несчастным, что мы…

Договорить Авису не дали. Крылатый оттолкнулся от меня, распахнул крылья и стрелой помчался к белобрысому, чтобы хорошенько хлестануть ему крылом по симпатичной мордахе.

Шлеп!

— Трепещи и бойся, язык! Глазенки повыкалупываю, волося повыдергаю, ты у меня месяц (цензура) будешь. Живого места, (цензура), не оставлю. Десять нарядов влеплю, будешь (цензура) сортиры зубной щеткой драить! В рот мне ноги, если я из тебя (цензура) не сделаю…

И пока крылатое зло выдавало сию тираду, я медленно, но верно осознавала, чьи это фразы. Причем все на русском! Причем вперемешку. Я сплю? Потому что, если сплю, то это ладно… А иначе, откуда он выражается, фразами моей бабушки? Или откуда знает способ наказания нашего воспитателя в военном лагере? А про «в рот мне ноги»? Я вообще ничего не понимаю, вот вообще! И судя по глухому стуку об пол чьей-то отвисшей челюсти не я одна.

— (Цензура) это кто? — спросил охреневший белобрысик.