Только с тобой. Антифанатка

– Мне очень нравится, как вы готовите, Глафира Фроловна! – заверила я ее. – Просто я смешную песню вспомнила!

Она покачала головой и больше не спускала с меня глаз. Впрочем, и Кезон больше не появлялся. Я искренне надеялась, что он ушел. Но вырваться в спальню и удостовериться, так ли это, не могла.

Готовить мы закончили часа через два. Фроловна не обманула – пироги у нее действительно вышли замечательные: румяные, пышные, вкусные. А в воздухе витал умопомрачительный запах свежей сдобы.

– Запомнила, как делать? – спросила меня она сурово. Я кивнула. – В следующий раз солянку тебя научу делать.

Тоже семейный рецепт. Или борщ. Найдем тебе мужика, чай уже пора замуж. Вон у председателя внук взрослый совсем. Димкой звать. Бизнесмен. У него своя есть… Эта… Будка.

– Какая будка? – удивилась я.

– Где бездельники кофе пьют, – объявила Фроловна. – Нет бы, чтобы дома в термосе сделать да с собой носить, они в таких будках в бумажных стаканах берут втридорога. Хлебают да радуются. А Димке денежки тикают.

Спорить с Фроловной я не стала. Незаметно стащила пирожок с картошкой и убежала в свою комнату.

Я распахнула дверь и облегченно выдохнула – Кезона нигде не было. Значит, хватило ума уйти. Однако я рано радовалась. Дверца шкафа распахнулась, и он выглянул оттуда, недовольный и сонный.

– Что так долго? – спросил музыкант. – Я умираю.

– В смысле? – сглотнула я, склоняясь. А вдруг с ним что-то случилось? Вдруг ему плохо?

– Хочу есть… – слабым голосом сказал Кезон и выхватил у меня из руки пирожок. Я и глазом моргнуть не успела, как пирожок исчез в его пасти.

Это была какая-то совершенно сюрреалистическая картина. В моем шкафу сидел знаменитый музыкант и ел мои пирожки.

– Фкуфно, – жуя, заявил Кезон. – Принефи ефе!

– Ты офигел? – злобно спросила я. – Может быть, мне тебе еще борщ сварить? И котлеты нажарить?

– Было бы неплохо, – справился с пирожком Кезон и стал вылезать из шкафа. – Я весь день ничего не ел.

– Проваливай, – велела я. – Ты мне надоел.

– Да я бы с радостью, – раздраженно ответил он. – Думаешь, мне нравится сидеть в нафталиновом шкафу в квартире какой-то бабки и ждать, пока она меня веником отходит? У меня своих дел по горло.

– Наверное, Катеньку увидеть хочешь, – ангельским голосом сказала я, и глаза Кезона изменились.

Потемнели еще сильнее и сузились. Мне стало не по себе. Видимо, та девушка была для него табуированной темой.

– Нет, лапуля. Я прилетел не к ней, – холодно улыбнулся музыкант. – А к одной маленькой дерзкой рыжеволосой дряни, которая не понимает, что такое хорошее отношение.

– Это ты чего-то не понимаешь. Ты завалился в мой дом и все портишь, – моментально вскипела и я.

– Порчу? Я? Да это ты со свой бабкой в невменозе.