Тонкие грани

Закрывшись в машине, расположилась поудобнее, я провалилась в беспамятный сон...

Когда открыла глаза, вокруг уже стояла кромешная темень. Взглянув на часы, я отметила, что проспала около пяти часов. Размяв затекшие мышцы шеи и спины, завела мотор и снова выехала на проезжую часть. До Сиэтла оставалось ровно половина пути, а мне еще нужно было много о чем подумать… Чутье подсказывало, что я не располагала большим количеством времени, и Рик снова попытается меня разыскать. Я должна была действовать быстро и решительно. Так, как бы поступил он, находясь на моем месте.

Жизнь немного напоминает шахматную партию: ведь играть может только тот, кто точно знает, где стоят какие фигуры и как им позволено ходить. Я знала местоположение Льюиса, частично знала о его сильной охране, в то время как он не знал ничего. Не знал о том, что я уже нходилась в нескольких сотнях миль от его гнилой задницы; не знал, что его маленькая племянница Алисия неплохо обращается с оружием… но не это было моим главным преимуществом. Он просто не мог себе вообразить, как я его ненавидела. Если бы чувствами можно было убивать, я бы уже исчерпала все силы, придумывая для него новые обстоятельства смерти.

В минуты, когда человек оставался наедине с собственными мыслями, можно было узнать много нового о себе. Сейчас было то самое затишье, когда я спокойно могла подумать и разложить все по полочкам. Так или иначе, жизнь измерялась не только временными отрезками, но и такими понятиями, как счастье, радость, любовь. Почему так происходит, что щедро одаривая благами и хорошими моментами одних, жизнь отворачивалась от других? Отчего это зависело? Неужели слова «судьба», «рок», «наказание» были не пустыми звуками? Неужели «судного» дня не достаточно было на небесах? По-видимому, нет…

Совсем не трудности пугали меня, а то, какую цену придется заплатить за то, чтобы избежать всех напастей, обступивших меня, словно противник, загоняя в ловушку. Мои последние слова, что я написала в письме Рику, навряд ли принесут ему душевное спокойствие и уж тем более радость… но он не должен был узнать о том, что я стала убийцей. По крайней мере, у меня не хватило бы духу в этом признаться ему в глаза. Пришлось надавить на Джея, что я пристрелю его, если тот проболтается о том, что произошло на пустыре.

Хотя… все равно. Теперь уже все равно, как Рик узнает обо всем и от кого.

На душе скребли кошки, мне было нестерпимо больно за то, что все так нелепо вышло. Я не боялась умереть, я боялась больше никогда не увидеть наглеца… Это чувство было сильнее страха за собственную жизнь, но именно оно придавало сейчас сил. Надежда всегда умирает последней...

Я ехала, пристально всматриваясь в номера встречных машин.