Тот, кто знает. Книга вторая. Перекресток

Это так же нелепо, как представить себе истинного меломана, пришедшего в филармонию на концерт симфонической музыки и для полноты ощущений хряпнувшего двести пятьдесят «беленькой». Либо Мишку споил Бахтин для облегчения своего кровавого замысла, либо результаты экспертизы фальсифицированы, и в этот вопрос Руслан хотел внести полную ясность, хотя и не очень хорошо представлял себе, как будет это делать. Ну найдет он того эксперта, ну положит перед ним сделанные от руки выписки из заключения, напомнит обстоятельства дела. Может быть, эксперт вспомнит труп Михаила Нильского, а может быть, не вспомнит.

Если фальсифицировал заключение за взятку или под давлением, то, конечно, вряд ли он такое дело забыл. Но как заставить его признаться? И отсюда в пункте четвертом разработанного плана возник подпункт: прежде чем соваться к этому судебному медику со своими вопросами, необходимо не только найти его, но и предварительно навести справки о его жизни как до августа 1984 года, так и сразу после. Не купил ли он в тот момент машину или шубу жене? Или, может, внес последний пай на кооперативную квартиру? Или сын-двоечник, сдававший в тот момент экзамены в институт и получивший одни тройки, ни с того ни с сего был принят, несмотря на высокий проходной балл, до которого он со своими хилыми оценками явно не дотягивал? Или сам эксперт вдруг получил повышение по службе или перевод куда-нибудь в крупный город? Все это следовало узнать до того, как ехать к нему лично.

Имя у эксперта было затейливо-непонятным — Григорян Патимат Натиг-кызы, и это сразу вызвало у Руслана недоверчивое предубеждение.

Армянин, стало быть, почти наверняка нечист на руку. Первым делом он обратился по адресу, указанному на бланке экспертизы, представился, показал редакционное удостоверение и попросил разрешения встретиться с руководством судебно-медицинского морга."

"— Работа вашего, да и всех подобного рода учреждений, окутана такой тайной, — начал он с приветливой улыбкой, — людям кажется, что здесь работают совсем особые медики, у которых атрофировано чувство сострадания.

Прямо монстры какие-то, которые пилой вскрывают черепа и с удовольствием вытаскивают внутренности, а потом в виде жестокой бравады едят бутерброды рядом с секционным столом. Мне хотелось бы сделать материал, показывающий, что судебные медики действительно особые люди, но их, как бы это сказать, особость состоит совсем в другом. Ведь вам, наверное, тоже неприятно, когда о вашей службе складывается такое чудовищное и весьма далекое от правды мнение.