Тот, кто знает. Книга вторая. Перекресток

Его губы… Они мягко прикоснулись к ее закрытым глазам, к виску.

— Ты — жена моего сына. Я никогда не смогу переступить через это, — прошептал он.

— А если я перестану быть его женой?

— Это ничего не изменит. Ты вошла в нашу семью как дочь, и с этим ничего нельзя поделать.

— А вы хотели бы это изменить? — все еще надеясь, шепотом спросила Ира.

— Бессмысленно это обсуждать. Мы не можем это изменить.

Он обнимал ее все крепче, и то, что он делал, было совершенно противоположным тому, что он говорил. Он хотел ее так же сильно, как она хотела его, в этом невозможно было ошибиться.

— Что же нам делать? — совсем по-детски спросила она.

— Ничего. Бережно относиться к тому, что есть. Благодарить судьбу за то, что это есть, и не желать большего.

— Бережно относиться к чему?

Ей хотелось ясности, полной досказанности. Ире казалось, что, чем больше слов будет произнесено, тем проще ей будет убедить Виктора Федоровича в том, что не нужно отказываться от своего счастья. Она боялась, что разговор слишком быстро иссякнет, и тогда им придется отстраниться друг от друга, зажечь свет, и все вернется на круги своя. Этого нельзя допускать, пока Ира не добилась своего.

Пока он ее не поцелует по-настоящему, не в висок или в щеку, а так, как целует влюбленный мужчина. Только одно прикосновение к губам, а там уж Ира найдет аргументы, которые штормовой волной сметут все его принципы и установки. Эти аргументы она научилась использовать много лет назад, когда еще школьницей была.

— К чему мы должны бережно относиться? — настойчиво повторила она, не дождавшись ответа. Ее руки при этом ласково гладили его шею и затылок.

— К семье, которая у нас есть.

— А к нашим чувствам?

— И к нашим чувствам тоже.

Ты — чудесная девочка, но не нужно меня провоцировать, мы оба потом об этом горько пожалеем.

— Я не пожалею, — упрямо прошептала Ира.

Но все было напрасно. Виктор Федорович протянул руку к выключателю. Вспыхнул свет. Мираж растаял, так и не материализовавшись.

Ей удалось взять себя в руки и не расплакаться. Ира тихонько поцеловала свекра в щеку и негромко сказала:

— Спасибо вам, Виктор Федорович."

"— За что? — Его лицо было грустным и отрешенным. — Я смертельно обидел тебя. Нельзя допускать, чтобы женщина признавалась в своих чувствах, а потом отвергать ее.

За такое не благодарят.

— Вы ничего не понимаете. — Она через силу улыбнулась. — Вы преподнесли мне урок, это всегда полезно. Вы удержали меня, не дали сделать то, что потом принесло бы нам обоим массу сложностей. А чувства никуда не денутся, они всегда будут с нами, правда?

— Правда.

Виктор Федорович тоже нашел в себе силы усмехнуться, и Ире стало легче.

— Тогда пойдемте пить чай.

Весь остаток вечера оба старательно делали вид, будто ничего между ними не произошло.