Тот, кто знает. Книга вторая. Перекресток

Так почему же?

— Вы, как я понимаю, расследуете обстоятельства судебного процесса, а не мою личную жизнь. Она вас не касается, — холодно ответила Бахтина.

— Не потому ли, Алла Григорьевна, что вы знали: ваш муж не так уж виноват, а может быть, и совсем не виноват в том, за что его осудили. Я прав?

Руслан заранее избрал такую тактику. Если Алла Григорьевна — человек добрый и порядочный, а судя по всему, она именно такая, то разговорить ее можно будет только под предлогом снятия обвинений с Бахтина. Заикнись Руслан о том, что убийцу наказали слишком мягко и что на самом деле вина Бахтина куда более серьезна, она вообще разговаривать не станет, как бы сильно ни ненавидела бывшего мужа.

Такие женщины не наносят удар в спину из-за угла.

— Приговор был основан на материалах уголовного дела, и тяжесть наказания соответствует содеянному, — произнесла она, и Руслану показалось, что эти слова сказала не она, а некое механическое устройство, считывающее заготовленные кем-то формулировки, взятые из учебников и официальных документов.

— Алла Григорьевна, зачем вы так? Я хочу восстановить истину, а вы отшвыриваете меня, как попрошайку.

— Мне нечего вам сказать. Я не смогу ответить на ваши вопросы."

"И в этот момент Руслан отчетливо почувствовал: она все знает. Она точно знает, почему Бахтин убил Михаила Нильского. Именно поэтому она ждала его столько лет. Она была уверена, что Бахтин никуда теперь от нее не денется, потому что доверил ей тайну, может быть, неосмотрительно, в минуту душевной слабости, но рассказал ей. После этого он уже не сможет плохо обращаться с ней, ибо сильно рискует: в ее руках находится мощное оружие, при помощи которого Алла Григорьевна может в три секунды загнать его обратно на нары.

Вот на что она рассчитывала. А он все-таки бросил ее. Почему же она не воспользовалась своим оружием, чтобы удержать Бахтина от развода и нового брака? Из благородства? Или банально разлюбила его, и он стал ей не нужен? Как бы там ни было, но она знает, теперь Руслан в этом уверен. Это видно по ее печальным глазам, по судорожно поджатым губам, по сникшим, словно под гнетом непомерной тяжести, плечам.

— Вы ведь знаете, что произошло на самом деле. Я не ошибаюсь? — осторожно спросил он, выдержав паузу.

— Нет, не ошибаетесь.

— Пожалуйста, прошу вас… Мне необходимо это знать. Это очень важно для меня.

— Вот именно, для вас. Но не для меня. И не для него.

Алла Григорьевна говорила медленно и монотонно, не глядя на Руслана. Глаза ее были прикованы к пустым крючкам на вешалке в прихожей.

— Люди должны знать правду.

— Кто вам это сказал? Вам хочется узнать правду — это другой вопрос. Но это ваш частный интерес. И меня никто не может обязать с ним считаться.