Тот, кто знает. Книга вторая. Перекресток

— Мы же с тобой сегодня виделись на съемках, — настороженно сказала Иринка.

— Ну да. Я только хотела тебе сказать, чтобы ты завтра обязательно пришла. Завтра мы снимаем сцену на вокзале, я хочу, чтобы ты посмотрела, как будет работать Снеткова.

— Я знаю, у меня же график есть. Мы с тобой сегодня говорили об этом, ты разве забыла?

— Забыла, извини. Закрутилась. Ладно, Ириша, до завтра.

Поздно вечером Наташа рыдала на плече у вернувшегося после затянувшихся переговоров Андрея. Алешка нахмурился, услышав, что бабы Бэллы больше нет, и ушел к себе. Судя по тому, что, против обыкновения, из его комнаты не раздались звуки включенного телевизора, он переживал потерю в тишине и одиночестве. Только примерно через час он вышел, чтобы сделать себе чай, и, увидев на кухне Наташу с сигаретой в руках, спросил:

— Сашка знает?

— Пока нет. До одиннадцати его не было дома, а позже я звонить не стала, чтобы Люсю не разбудить.

Юноша молча кивнул, словно получил ответы на все животрепещущие вопросы, налил в кружку чай и снова скрылся в своей комнате."

"Прошло несколько дней, прежде чем Наташа нашла в себе силы войти в комнату Бэллы Львовны. Нужно взять записную книжку, которая по-прежнему лежала на столе, и обзвонить ее друзей с горестной вестью. Открыв пухлую потрепанную книжечку, Наташа начала методично двигаться по алфавиту, от страницы к странице, от буквы к букве, с печалью отмечая, что многие телефоны зачеркнуты, а рядом с ненужными теперь цифрами стоят даты, обозначающие дни поминовения. Вот и номер дяди Мони, которого Наташа совсем недавно поздравляла с днем рождения.

— Боже мой, боже мой, — заохал Соломон Израилевич, — бедная Бэллочка! Какое несчастье! Подумать только, она как будто чувствовала, что не вернется оттуда.

— Да, Бэлла Львовна не очень хотела ехать, — согласилась Наташа.

— Я не о том. Она ведь завещание написала. Буквально за неделю до отъезда оформила.

— Завещание? — Наташа не поверила своим ушам. — Зачем? Она ничего мне не говорила. Вы точно знаете, Соломон Израилевич? Может быть, Бэлла Львовна пошутила?

— Да какие же шутки, Наташенька? Бэллочка приезжала к моей внучке в контору, у меня внучка — нотариус. Я сам Бэллочку к ней и привел, все на моих глазах было.

— Бред какой-то, — растерянно проговорила Наташа. — Зачем ей нужно было завещание? Она же не собиралась… Она так хорошо себя чувствовала, о плохом никогда не говорила.

— Не говорила — не значит, что не думала. Ты же знаешь нашу Бэллочку, она все плохое при себе держала, чтобы окружающих не расстраивать.

— А что она вам говорила, дядя Моня? Почему решила написать завещание? И главное — почему мне ничего не сказала?

— Она для тебя отдельно от завещания оставила письмо. Наверное, там все сказано. Приезжай, прочтешь сама.