Тринадцать

И когда это произойдет, этот человек каким-то образом проведет связь с Кейном. Поймет и оценит его работу, как никто когда-либо раньше. Его миссию. Его призвание. Продемонстрированные всему миру.

Кейн не ожидал, что это произойдет так скоро. По крайней мере, еще до того, как он окончательно завершит свой шедевр.

Еще одно «впервые» подкинул судья.

Прежде чем вызвать обоих адвокатов в свой кабинет, тот отдал распоряжение женщине-приставу, ответственной за жюри. Теперь каждого из присяжных, удаленных из зала, следовало держать по отдельности. К счастью, в соседних помещениях не проводилось слушаний, и их офисы, судейские палаты, кабинеты секретарей и сами залы были свободны. Более чем достаточно пространства, чтобы держать присяжных отдельно друг от друга. Ответственная за них пристав вызвала коллег, чтобы те помогли ей сопроводить присяжных по разным помещениям.

Кейн никогда еще ничего подобного не видывал. Судья не хотел, чтобы присяжные взорвались, начали сомневаться друг в друге и подозревать, что кто-то из их числа может быть убийцей.

Потребовалось какое-то время, чтобы собрать приставов, после чего они стали по одному выводить присяжных из зала. Тот, что сопровождал Кейна, был молодым человеком со светлыми волосами и бледной кожей, вряд ли старше двадцати пяти. Он вывел Кейна из зала в холл и далее по коридору в маленький кабинетик. Кейн уселся в офисное креслице перед темным компьютерным экраном. Пристав закрыл дверь.

Еще одно «впервые». Теперь, задним числом, было понятно, что это когда-то должно было произойти. Его маска слетела с лица. Кейн оглядел кабинетик. Два письменных стола, оба лицом к стене, к которой пришпилен календарь. Про оба не скажешь, что за ними сидят аккуратисты – вокруг компьютерных клавиатур разбросаны степлеры, липкие бумажки для заметок, шариковые ручки, по краям столов или прямо на полу громоздятся стопки канцелярских папок… Кейн обхватил голову руками.

Можно все это переждать. Дело уже близко к тому, чтобы перейти в руки жюри.

А можно постучать в дверь и попросить пристава зайти в кабинет. Уйдет всего минута, чтобы закрыть дверь и свернуть ему шею. Его мундир будет маловат, но Кейн решил, что все выгорит, если быстро переодеться и проскочить коридор. Голову надо будет держать пониже и отворачивать лицо к стене, приметив камеру наблюдения.

Кейн терпеть не мог, когда не знал, как поступить. Неважно, какой выбор он сделает, – понимал, что со временем может о нем пожалеть. Либо сидя в тюремной камере до конца своих дней, пиная себя за то, что вовремя не ударился в бега, или же далеко от Нью-Йорка, сидя в каком-нибудь кафе и представляя себе, что могло произойти, если б он задержался немного подольше.

Наконец Кейн принял решение – встал и постучал в дверь.