Тринадцатый IV

Пока они спорили, Зубастик и взрослая призрачная особь пытались друг друга понять. Видимо, передавать то, что случилось после смерти, было гораздо сложнее. Если вообще возможно…

Зубастик поднял на меня голову, и я увидел лишь один образ. Расплывчатый. В нём было сложно что-то понять. Но суть я уловил. И была она заключена не в самом образе, а в эмоциях, которыми он был окрашен.

Сперва жизнь и злость. Ярость. Лютая ненависть к людям. Вся жизнь была направлена на наше уничтожение, и причём это желание появилось сразу после вылупления из яйца. И так долгие годы не жизни, а существования в этой злости.

А потом — пленение и смерть. Когда вокруг темнота, сложно ориентироваться в днях и годах, поэтому я так и не понял, когда это произошло. Но с обретением разума к регату пришло и спокойствие. Пропало желание убивать людей, словно магическая разработка попусту выключила эту врождённую функцию. Скорее всего, так оно и было, и сознание монстра раскрылось таким, каким и создавалось.

— Ты хочешь отомстить, но не людям, — высказал я мысли вслух.

Призрачный монстр мотнул головой.

— Хочешь помочь следующим поколениям освободиться? Ты следил и слушал наши разговоры. Знаешь, о планах ордена, — высказал я второе предположение.

И на этот раз призрак кивнул.

У регатов был коллективный разум. Они могли подключаться к сознанию друга на расстоянии в несколько километров. Поэтому и стремление призрака можно было понять. У монстров невероятно тесная связь, как я уже увидел в воспоминаниях из жизни в стае.

— Хорошо. Но на это уйдёт не один год. А может, и не одно десятилетие, — предупредил я.

Но меня не понял ни призрачный регат, ни Зубастик. Они оба не могли досконально уловить суть, что такое время, несмотря на развившийся интеллект.

— Думаю, ему всё равно, сколько это займёт времени. У него концентрата ещё лет на сто хватит, чтоб не раствориться, — предположил Макар, нависший над капсулой.

— Хорошо, — улыбнулся я монстру, надеясь, что он считает мои эмоции.

— Ну, раз мы никого не изгоняем, то надо найти кого-нибудь другого для тренировки, — высказался Костя.

— Тебе лишь бы тренироваться. Мне уже кажется, неважно в чём. Хоть грушу бить, хоть на монстров охотиться, — хмыкнул Виталик.

— А тебе лишь бы спорить! Хоть раз бы попробовал себя поставить на место другого человека.

— Ребята, харе! — остановил я назревающий конфликт.

Этим двоим лишь бы поспорить. Остались бы наедине, до смерти бы друг друга заспорили одними словами.

Все успокоились и замолчали.

— У нас ещё час. Можем сходить в другое ответвление. Макар, на разведку! — огласил я.

— Да, капитан! — привычно отозвался он, и в руках материализовалась призрачная шпага, энергию на которую он всё же получил.