Тринадцатый IV

Построить доверительные отношения с сестрой, которая в прямом смысле могла видеть меня насквозь. Ведь при колебаниях настроения менялся и цвет излучаемой энергии в глазах Лены. Поэтому я ровно дышал, сохраняя спокойствие.

— Раньше твоя аура была белая, как снег… Ты вернулся абсолютно другим.

— А сейчас какая? — спросил я.

— Ярко-синяя. Я никогда не видела таких колебаний, — осуждающим тоном продолжила девочка.

— Что обычно ты видишь?

— Слегка меняется оттенок. Границы с внешним миром наливаются красным, когда человек злится. Чёрным, когда скорбит… Но не бывает чистых оттенков, эмоции всегда смешаны.

— Да у тебя в голове настоящее цветовое шоу, — добродушно подметил я.

— А ты сейчас одновременно спокоен, но удивлён. В тебе смешалось всё несочетаемое. И это… странно.

— Зря мы наняли учителя по живописи, — выдохнула мать.

— Почему? — обратился я к матери.

— Это у нас семейное. Бесконечный анализ всего. Лена освоила правила цветового круга и теперь применяет их на практике. Правда, отнюдь не в рисовании. Думаю, ты стал жертвой очередного эксперимента, — не без иронии подметила мать.

— Мам, ну я серьёзно! — надумала губки сестра.

Так, в одночасье она снова стала ребёнком. А дети всегда слишком эмоционально реагируют на всё."

"— Я тоже серьёзно, дочь, — мать упёрла руки в бока и сверху вниз посмотрела на Лену.

Девочка поникла, поняла взгляд матери и пошла в дом.

— Погоди! — окрикнул я её.

— Ась? — обернулась она.

— Ты же хорошо помнишь ауру отца?

— Никогда не забуду.

— Он ведь тоже прошёл испытание. В своё время.

Девочка задумалась.

— Его аура тоже была ярко-синяя, — хмыкнула сестра, но была слишком мала, чтобы выстроить сложную логическую цепочку, поэтому я решил ей помочь.

— Ты же не можешь знать, какой была аура отца до испытания. Как она менялась. Сама подумай, ты видишь лишь энергию, что плещется в наших телах. После испытания артефакт рода открывает все возможности источника.

— Хм… Ты прав. Почему я сама не подумала, — девочка почесала затылок.

— Теперь обнимешь брата? — улыбнулся я и жестом позвал её.

Девочка осторожно подошла. А я присел на корточки, чтобы наши лица были на одном уровне.

Она обняла меня, а затем вприпрыжку убежала в дом. Дети умеют быстро переключаться и не накручивают себя.

— Точно уволю учителя, — замотала головой мать.

— Не стоит, — мой голос вернулся к привычному уверенному тону. — Пусть лучше учит Лену делать выводы из своих наблюдений. Это пригодится ей в жизни.

— Как? — хмыкнула мать, намекая на бесполезность дара Лены, с чем я был вынужден не согласиться.

— Она же ходячий детектор лжи.

— С этой точки зрения…

— К учителю живописи ещё бы занятия по психологии добавить. Года через три.

Мать кивнула и жестом пригласила меня войти в дом. Иван Фёдорович шёл следом.