Трофей для Зверя (СИ)
Когда война разделила два мира, в Милрадию пришел Зверь. Мелена пленила его, надела рабский ошейник и посадила на цепь, а потом поплатилась за это своей свободой. Теперь она в его власти, и каждый день только он решает жить ей или умереть. — Я всегда буду сбегать! Слышишь?! Всегда! — шипела она, пятясь к обрыву, — и ты не сможешь меня удержать. — Посмотрим, — лениво усмехнулся мужчина. Его спокойствие было обманчивым. Зверь внутри него был готов броситься вперед. — Лучше, спрыгнуть в море, чем оставаться рядом с тобой, — она опасно покачнулась на самом краю. Она отвлеклась всего на миг, и это стало ошибкой. В мгновение ока он оказался рядом, оттащил ее от края и толкнул на траву. — Я ненавижу тебя. Ты — чудовище! — Я знаю, — ухмыльнулся он, — и твоя ненависть взаимна
— Хорошо, — сдалась Доминика, — кого тогда отправим к маленькой хулиганке? Хотите я пойду?
— Нет! — тут же взвился Брейр, — еще не хватало, чтобы она на тебя бросалась!
— Тогда сам иди. Вперед. Или давайте организуем очередь из кхассеров, раз простые люди не справляются. Пусть каждый ходит к ней и по часу сидит. Как такой вариант?
Мужчины молча переглядывались, а Доминика переводила сердитый взгляд то на одного, то на другого. Никто из них не горел желанием идти к маленькому чудовищу.
— Ладно, ведите Мелену, — наконец согласился Аксель, — но если она хотя бы шевельнется как-то неправильно, то я ее посажу в клетку до возвращения Маэса.
— Справедливо, — Доминика слабо улыбнулась.
Она совсем не была уверена в своем предложении, но разве был другой выход?
* * *…Мелена в это время была занята тем, что драила полы в одном из залов. Недалеко от нее стонали две девицы, которые прежде блистали при дворе Вейлора, и эти стоны мешали сосредоточиться на главном.
Если ошейник, который на нее нацепил Маэс, магический, то и снять его, получается, можно с помощью магии?
Так? Так. А дальше начинались проблемы, сколько Мелена голову не ломала над этим вопросом, все равно ничего не могла понять.
Ну умела она с камнем обращаться? И что дальше? Сунуть голову под булыжник и попробовать раздавить ошейник? Так скорее голова треснет, чем ненавистные оковы.
Она даже пыталась просунуть камешек между ободом и шеей, размягчить его, продавить внутрь и сломать оковы. Без толку. На гладкой поверхности даже царапины не появилось.
Проклятый император! Чтоб ему пусто было!
А у самой сердце не на месте, потому что чувствовала дикую тоску. То ли свою, то ли чужую — не понятно.
— К черту императора, — нервно дернула плечом и принялась отжимать грязную тряпку.
Рядом хныкала Мальва:
— Почему я должна этим заниматься? Вы посмотрите, на что стали похожи мои руки? А ногти? Как я потом с ними покажусь людям на глаза? Это же позор."
"— Ладно руки, ты глянь во что волосы мои превратились, — вторила ей Донна, — Хоть состригай и ходи с лысой башкой, как Тира.
— Тира-то не промах, между прочим. Ни полы, ни ночные горшки не драит. Вовремя начала улыбаться захватчикам, на кухню, поближе к теплому месту пробилась.
— Говорят, на самого императора глаз положила.
— Класть-то она может что угодно и на кого угодно, — проворчала Мальва, — да только плевать он хотел на нее. Да и на всех остальных тоже. Ты видела его? Попользует и дальше пойдет.
— Красивый мужчина, — согласилась Донна, а потом понизила голос до шепота, — когда вижу его, у меня колени плавятся.
— Да у тебя от них всех колени плавятся.
— Я же не виновата, что они все, как на подбор.

















