Трофей для Зверя (СИ)

И Мел замерла, впервые увидев свою племянницу. Чумазую худенькую девчонку лет десяти. С русыми, спутанными волосами, аккуратным вздернутым носиком и большими, янтарными глазами.

Она была так похожа на Софи в детстве…И на нее саму."

"— Аккуратнее, умоляю, — Мел едва дышала, наблюдая как ребенок тонкими бледными ручками натягивает петлю на могучего мужчину, — аккуратнее.

Сердце сжималось от ужаса, от одной мысли, что малышка может сорваться. Это же просто ребенок. Маленький, перепуганный, слабый.

Наконец, ей удалось зацепить петлю как надо. И она тут же перекинулась обратно в звериную форму.

— Иди сюда.

Эсса вскарабкалась чуть выше, и Мел, ухватив за загривок, вытащила ее наружу,

— Молодец, ты молодец, — повторяла как заведенная, — ты справилась. Дальше я.

Скрипя зубами от усилий, упираясь что есть мочи, Мел медленно, отвоевывая сантиметр за сантиметром у ледяной пропасти, вытаскивала на поверхность императора. И когда он, наконец, в полный рост растянулся на снегу, упала рядом с ним на колени.

* * *Каждый вдох с трудом врывался в легкие. Мелене было жарко. Пока она вытаскивала могучего кхассера из ледяной ловушки — вся взмокла. Капюшон сполз с головы, верхние пуговицы фуфайки уже давно были расстегнуты, тяжелый плащ только мешал.

— Прекрати, — она цыкнула на маленькую рысь, которая заскочила на грудь к Маэсу и, жалобно причитая, тыкалась носом в холодную щеку, требуя, чтобы он немедленно проснулся, — это не сработает. Он не слышит тебя.

Выглядел император плохо. Хоть холод и замедлил биение сердца, но из рваных ран на груди непрестанно сочилась кровь, насквозь пропитав легкую рубаху, бок вообще был разодран в клочья, от виска до затылка зияла страшная рана — последствие то ли когтей диких норкинтов, то ли лютого Сеп-Хатти.

Эсса затихла. Опустив уши, она прикоснулась мягкой лапой к его губам и спрыгнула на снег. Янтарь в ее глазах был влажным, полным скопившихся слез. Она с надеждой смотрела на Мелену, а той и ответить было нечего. Все, что она могла — это достать из рюкзака старую мешковину, разодрать ее на полосы и кое-как перевязать раны.

Какая жалкая и никчемная помощь! Вот если бы тут была Доминика, или еще кто-то из лекарей, они бы помогли по-настоящему. Спасли. Она же не могла ничего!

— Не смей, умирать. Слышишь? — она, не замечая, как по щекам бегут слезы, — я ненавижу тебя, но не смей умирать! Слышишь? Живи!.. Пожалуйста.

Сколько бы она его не трясла, Маэс не приходил в себя. И с каждой секундой Мел становилось все холоднее. Внутри. Перепуганное сердце цеплялось за угасающую жизнь, рвалось к нему, готовое отдать все что есть без остатка. Лишь бы жил.

Мел не знала, что делать дальше. Одна, в заснеженных горах. С беспомощным котенком и едва живым кхассером.