Трубадура

- Помнишь, Елена про попперсы рассказывала? – Тура прошла к окну и оттуда резко обернулась.

- Про… что? – Степан нахмурился. Покосился на кровать, там лежали купленные накануне кроссовки, еще даже не вынутые из ярко-салатовой коробки. Надо убрать их и, наверное, предложить сесть. – Смутно что-то такое припоминаю. Это вроде БАД или нет? Помню, Павел Корнеевич по их поводу ругался. А, кстати, Тура, о твоем деде…

- Нет, это не БАД, - у нее и голос резкий. Бритвенный какой-то. - Это такое химическое соединение. Лекарство. А еще его используют для иных целей.

- Для каких? – смысл диалога от Степана ускользал. Им сейчас что – больше нечего обсуждать? Кроме каких-то химических соединений? Или – если это лекарство – оно как-то связано с Павлом Корнеевичем и его здоровьем? – Для чего оно, Тура?

- Для чего? – медленно повторила она. – Афродозиак это.

- Афро… что?

- Трахаться под него круто.

Эти четыре слова Степан осмысливал долго. Плохо иметь голову-мяч. Мысли с нее соскальзывают. Он перевел взгляд на салатовую коробку – словно это яркий маркер мог что-нибудь прояснить. Потом снова посмотрел на Ту. Она ответила ему прямым взглядом. Но Степе показалось, что она его не видит. И вдруг стало страшно задавать следующий вопрос. Но он его задал.

- И… какое это отношение имеет к тебе?

Она выдохнула. Вдох делать не стала.

- Опробовала. Круто. Рекомендую.

Это не может быть то, что он подумал. Не может быть.

Не.

Может.

Быть.

Нет, у него не голова-мяч. Это ему сейчас подали навылет. И мяч летит на его половину, и шансов принять нет. Или есть?

- Ты… что? Ты там, в Москве… Ты там… была… с кем-то? У тебя… был секс там… с кем-то?

- Угу, - буднично и безразлично. – Говорю же – круто. Ощущения – чума. Надо будет и нам попробовать.

Мяч приземляется в пределах площадки. Совсем близко к задней линии. Цифры на табло взрываются. Мелкое крошево стекла больно впиваются всюду. Но больнее всего – в сердце.

Ярко-салатовая коробка летит в стену.

- ДУРА! Что ты натворила?! Зачем?! Господи, какая ты дура!

- Точно, - кивает она. – Меня так все в школе и называли. Тура-дура-трубадура.

Входная дверь грохнула гораздо громче, чем коробка об стену. Кстати, кроссовки внутри нее тоже оказались ярко-салатовые.

*

- Это точно он? – тренер национальной сборной поскреб свои знаменитые на весь мир короткие седые усы. – Не вижу, ради чего мы пришли.

Артур сцепил зубы и промолчал. Тут объяснять что-то бессмысленно. Всё на площадке и как на ладони. Даже просить подождать, пообещать, что Степан сейчас покажет свою лучшую игру – не имеет смысла. Потому что на поле сейчас не Кузьменко, а кто-то другой. Его Кароль не знал. Но испытывал острое желание придушить.

*

- Кос, а ну стой!

Степан остановился и обернулся.

- Я же тебя предупреждал… - Артур подходил и говорил медленно.