Царевич с плохим резюме

Анечка повернула голову.

– Разрешите спросить?

– Конечно, – первой ответила я.

Глава 22

– Кузя, – вкрадчиво осведомилась Аня, – ты нашел сведения о задержании Николая Фокина?

– Да, – ответил наш компьютерный джинн, – хоть они и надежно скрыты.

– Меня интересует, когда его доставили в отделение? – спросила Анечка.

– Двадцать первого августа, в девятнадцать часов, – отрапортовал Кузя.

– А кого еще притащили в тот же день и час?

– Андрея Смирнова, – добавил наш всезнайка.

– А там указано, что он брат Николая? – поинтересовалась Аня.

Сеня встал за спиной приятеля.

– Нет, – надулся Кузя, – ни слова об их родстве. У Николая нашли пачку долларов.

– Ой, ой, ой, – запричитала Анна, – валютная статья, по ней могли высшую меру применить. Сколько у него гринов[8] было?

– Две тысячи, если верить документам, – отчитался Кузьмин.

– М-да, – крякнул Сеня, – районному отделению надлежало вызвать людей, которые занимались валютчиками.

– Так они им и звякнули, – продолжил Кузя, – но Николай умер в камере.

– История становится все запутаннее, – расстроилась я. – Кузя, почему ты сразу не узнал, что у Андрея есть брат?

– Он Фокин Николай, – начал отбиваться приятель, – а Андрей Смирнов, и нигде не указано, что у нынешнего олигарха есть родня.

– А и правда! – воскликнула я. – Аня, как вы все это выяснили?

Никитина аккуратно расправила на коленях юбку.

– Думаешь, я отвечу честно? Навряд ли. А врать лень. И зачем тебе идти к дереву с персиками? Тебе тарелку фруктов уже мытых принесли. Ешь с аппетитом. Кузенька, теперь поинтересуйся, может, еще кого-то загребли в то же время, в тот же час?

– Да, – понуро сказала компьютерная борзая, – почти одновременно оформили четырех задержанных. Николая Фокина, Андрея Смирнова, Григория Колосова и Веронику Крылову.

– Целая бригада, – восхитилась Анечка. – Можем мы кое-что о них узнать?

Кузя начал двигать мышкой.

– Если быстро, то только поверхностно.

– Хоть пустячок какой, – кивнула Анечка.

– Григорий Матвеевич Колосов, – затараторил Кузя, – кочегар в котельной.

– Знаковое место, – заметила я, – туда на работу устраивались творческие люди, чьи книги не печатали, картины не выставляли, музыку не исполняли. Чтобы их не посадили за тунеядство, представители интеллигенции нанимались в почтальоны, дворники, сторожа. Некоторых непризнанных поэтов-писателей сердобольные коллеги по перу, люди с большим доходом, оформляли у себя литературными секретарями. Зарплату работник не получал, но и на службу не ходил. Он мог спокойно ваять свои произведения и пытаться их опубликовать, за тунеядство его уже не могли отправить на зону.

– Не знаю, сочинял ли он что-либо, – пропыхтел Кузя, – но Григория отпустили. Да и особых претензий к нему не было.