Царевич с плохим резюме

Я опять набрала домашний номер и услышала:

– Кто там?

– Марина, что с Ниной?

– Она утопилась!

Услышав это, я не стала спокойнее.

– Утопилась? Пять минут назад ты сказала, что она удавилась.

– Верно. Это сначала, а потом утопилась.

Я набрала побольше воздуха в легкие.

– Марина, если человек удавился, он потом не сможет утопиться.

– Почему? – задала гениальный вопрос жена Александра Михайловича. – На ужин я приготовила вам вареники с чукубакой. Нина один попробовала и в восторг пришла.

Кто такая чукубака, это растение или животное, я понятия не имела, но сообщение меня порадовало.

– Значит, с Ниной все в порядке?

– Нет, конечно, она в полном беспорядке.

– Ты сказала, что няня отведала пельменей с чабакакой или с чукакой.

– Вареников, – перебила Марина.

– Это одно и то же, – ввязалась я в ненужный спор.

– А вот и нет, – возразила Вокина.

– Только начинка разная, – уперлась я.

– Ошибаешься, – ринулась в бой главная кулинарка семьи.

Я изумилась.

– Вода, мука, яйцо – тесто для пельменей. И для вареников такое же. В чем отличие?

– На пельмешки раскатываем пласт толщиной четыре миллиметра, на вареники – пять.

– Мне бы в голову не пришло измерить толщину пласта, – оторопела я.

– Так ты и кашу в разные стороны мешаешь, – фыркнула Марина, – сначала по часовой, а потом против часовой стрелки.

– В чем разница? – спросила я. – Лишь бы она не подгорела.

– Вот поэтому твоя овсянка похожа на асфальт, а моя – на пух-перо, – заявила супруга Дегтярева, – в готовке нет ничего случайного!

На мой взгляд, грызть асфальт или жевать птичьи перья одинаково противно, но спорить с Мариной по вопросам приготовления пищи бессмысленно.

– Объясни, что с Ниной, – потребовала я, сворачивая в Опушково.

– Она встала в семь…

– Короче, без подробностей!

– Удавилась, раздавилась, утопилась.

– А если детально?

– На тебя не угодишь, – вздохнула Марина, – то говори коротко, то подробно. Она встала утром…

– Когда Нина удавилась? – перебила я.

– Сегодня.

– М-м-м, – простонала я. – Время?

– Не знаю, меня там не было. Сначала ее удавило, потом раздавило.

– Когда ты узнала, что няне плохо? – пыталась я понять, что произошло.

– Она пришла в дом и…

– Нина жива, – обрадовалась я.

– Тогда была, да.

– А сейчас? – напряглась я.

– Не знаю.

– Как это: не знаешь?

– Очень просто. Она пошла топиться. Я не в курсе, удалось ей это или нет! Если у тебя больше нет вопросов, то у меня черный пудинг может подгореть. Потом поболтаем.

Марина отсоединилась, а я вскоре въехала в поселок и поплелась в сторону дома. Очень хотелось что есть силы нажать на педаль газа, но в Ложкине не принято летать по улицам. Все знают, что у нас по проезжей части катаются на велосипедах и самокатах дети.